Логин:
Пароль:
 Чужой ПК


Охотничьи байки » Страница 10

Таежная быль

Тот памятный год выдался в тайге неурожайным. В отрогах Малого Хингана на исполинах-кедрах не уродился орех. На низкорослых монгольских дубах не было желудя. С приходом холодов наступили тяжелые времена для таежных обитателей. Кабанам в поисках корма приходилось преодолевать многие десятки, а то и сотни километров, штурмуя горные перевалы и пересекая огромные равнинные пространства марей.
Так, спасаясь от голода, они и появились в начале ноября на совхозных полях, уничтожая остатки картофеля, сои, — словом, всего, что не могла убрать сельхозтехника из-за разыгравшейся непогоды.

30 раз по 12

Месяцы бежали за месяцами, охотничьи сезоны сменяли друг друга, приходили в свой срок очередные номера «Охоты и охотничьего хозяйства», в которых как обычно снова к чему-то призывали, начиная от искоренения браконьерства и утечки пушнины на сторону и кончая спорами на научные и собачьи темы. Но не было в тех бесконечных толкованиях ни победителей, ни побежденных. Всяк оставался при своем мнении. И посему, не мудрствуя лукаво, глубинная Россия жила и охотилась как бог на душу положит и «как рука возьмет». «Слушай всех, а делай по-своему»,— учил отец.

"Махновцы" в зеленой зоне

Ижевку в зеленой зоне пришлось чехлить, дабы не нарываться на лишние неприятности с вполне возможными егерями. Для них, случись мне угодить в протокольную портянку, это просто лишняя возможность показать перед вышестоящим начальством свое служебное рвение: «Как же! Стараемся, гражданин начальник, вон какого сверхопасного известного «зубра» в зеленой зоне отловили, а еще писательствует». Ходи после к охотоведу, пиши объяснительные и прочие бумаги, а мне это с мальчишеских времен было нелюбимо, не токмо сейчас, на пятом десятке лет. Но спаниелю Ральфу все еще хотелось лишний раз понюхать следы вальдшнепов, кормившихся ночью на дорожных лужах и колеях, побегать по осеннему лесу.
Дорога повела нас вдоль опушки, краем поля с не убранными с прошлого года валками почернелой лежалой соломы. Ральф неожиданно заложился против ветра и рванул по прямой к неприметной среди прочих соломенной кучке. Напрасно я кричал, пытаясь остановить в другое время послушного помощника. Он мчался во весь опор навстречу своему року.

С мормышкой за тигром

С.УСПЕНСКИЙ

Не спалось. В избушке было сыро и душно. Над ухом нудно звенел комар, под нарами скреблись и попискивали какие-то зверушки. Даже завидно было слышать мерное дыхание и похрапывание Виктора — моего спутника, а теперь и соседа.
Поворочавшись на тощей подстилке, начал было засыпать и я, но тут на грудь шлепнулось что-то тяжелое и живое. Оказавшийся под рукой фонарик высветил ползущую по мне довольно большую змею. Я, наверное, не успел даже вздрогнуть — так быстро она скрылась в какой-то щели. Но все-таки удалось рассмотреть на ней желтые поперечные полосы, узнать в змее безобидного амурского полоза — нередкого в этих местах обитателя человеческого жилья, усердного истребителя крыс и мышей.

Трубач

Иван АРАМИЛЕВ

Начинался осенний пролет. Я сидел в скрадке у лесного озера. Справа и слева от меня, на других озерах, кто-то изредка постреливал, я же не поднимал ружья, потому что табуны летели стороною.
Следовало бы перенести мой шалаш на другое место, но до того был хорош холмик с желтыми березками, на котором я обосновался, что никуда не хотелось идти.
Пригретый полуденным солнцем, я задремал. Меня разбудил выстрел, я приподнялся: за кустами, на солнечной прогалине, визжал и катался по земле Трубач — моя костромская гончая.
Невдалеке стоял охотник с берданкою в руках. Это был Митяй Рохлин, счетовод кирпичного завода, низенький веснушчатый человек с козлиною бородкой, похожей на кусок пакли. Ему всегда и во всем не везло: то у него разрывало ружье, то выскакивал от непомерного заряда «бездымки» затвор берданы и уродовал лицо, то опрокидывалась лодка, в которой он догонял подбитую на реке утку. С его именем были связаны десятки самых нелепых
и смешных происшествий в лесах, полях и на болотах.

ДЖАН

Сергей КУЧЕРЕНКО
Рисунки Б. Игнатьева

В небольшой военно-морской базе, удобно расположившейся между морем и полной зверем и птицей приморской тайгой, служили два закадычных друга, которых сослуживцы звали Неразлейвода. Оба зрело-мужественных лет, оба офицеры корабельной службы, и при том же оба заядлые охотники. У Владимира Ивановича был красивый сильный кобель по кличке Джан — чистых кровей западно-сибирская лайка, хорошо воспитанная и натасканная. Иван Владимирович же предпочитал спокойную охоту собственными силами, собак не признавал, а их лая в лесной тиши вообще терпеть не мог и даже раздражался, потому что любил лесной покой, любил смотреть, слушать и думать в полном уединении, без шумовых раздражителей, особенно собак, требующих к себе напряженного внимания.

На соболя с фонариком

В. ЛОСЮК

Много лет я охотился с лайкой в Восточном Саяне. Резсо расчлененный рельеф, обилие валежника, курумы и густой подлесок делали охоту в этих краях весьма трудоемкой. Ко всему же древостой, представленный здесь в основном пихтой, кедром и елью, достигает громадных размеров. Соболь, настигаемый собакой, стремится спрятаться на самом могучем в округе дереве. Зверек прекрасно знает такие деревья в своих угодьях. Приходилось гнать соболя по чистейшему березняку. И, услышав лай собаки, радуешься: «Соболь сидит на березе. Я подойду, увижу его сразу и сразу стреляю». И разочаровываешься, увидев среди берез могучий кедр или ель. Соболь прячется на нем. Приходилось терять час или два на то, чтобы рассмотреть среди зелено-серой массы хвои и веток буроватый комочек. Бинокль, конечно, помогает в таких ситуациях, но не всегда. Еще тяжелее разглядеть соболя в густом пихтаче, где деревья загораживают друг друга, и удачную позицию для обозрева выбирать приходилось часами. Редко помогает обстрел дерева. Иногда лазил на дерево и стрелял соболя там. А в сумерках добычу приходилось бросать.

Только радость доставлявший...

Вадим ЧЕРНЫШЕВ

Несколько лет я тосковал о собаке, об охоте с собакой, со своей собакой. Заяц, взятый из-под своего гончака,— это совсем не то, что заяц, выставленный егерскими, «казенными» собаками.

Когда-то давно, в школьные годы, дней за десять до чернотропа, я начал таскать свою первую гончую в бор и в степные колки — солоти. Нам не везло. Наконец, на пустых огородах я поднял русачка-листопадника. Я побежал, накликая собаку, показывая, тыча в борозду рукой. Выжловка заметалась, глупо кружа, и вдруг — ухватила, поняла, вытекла из-под руки и помчалась, повторяя ход зайца, всхлипывая и захлебываясь, будто икая, прижимаясь к земле, чуть скалываясь вправо-влево, вправо-влево, словно иглой , прошивая след, а я стоял в борозде, глядел, как моя Затейка, подросток-выжловка, отдавала голос по следу подростка-русачка, и все во мне прыгало от радости — пошла! Пошла моя собака! Многие охоты, многие взятые зайцы забылись, но этот безружейный день помнится до сих пор.

Бальджа

А. ЧЕРКАСОВ
Можете судить, читатель, в каком настроении выехал я из г. Читы, имея в кармане только 125 руб. казенных денег и в перспективе такую трудную задачу, чтоб на эту сумму произвести работы и не заслужить нарекания за свою неумелость вывернуться из затруднительного положения, не видав еще службы и имея от роду только 22 года!
Но молодость, счастливая молодость! Быстро передумав всякую штуку, я как-то скоро забыл предстоящие заботы и весело ехал все дальше и дальше, все ближе и ближе к цели своего назначения. Новые места, новые картины природы разбивали мои мрачные думы, а попадающаяся чуть не на каждом шагу разнообразная дичь приводила меня в восторг как молодого охотника и точно какой-то волшебной силой прогнала всю мою кручину. В самом деле, разнообразной дичи столько попадало на дороге, что я охотился за нею попутно до пресыщения, нередко привозил по нескольку штук на станцию и, конечно, тут же раздавал убитую птицу хозяйкам квартир и ямщикам. Разных пород уток было так много на прилежащих к дороге озерах, что трудно поверить, и мы их не стреляли, а берегли заряды на более ценную дичь, так как попадало и пропасть гусей, которые большими табунами встречались на песчаных отмелях рек, на зеленых отавах и по хлебным пашням. Покосачившиеся выводки тетеревей частенько попадались возле самой дороги, а каменные рябчики (серые куропатки), равно как и белые куропатки, не особенно боясь проезжающих, бегали целыми табунчиками по колеям нашего тракта...

ПОЕДИНОК

Чуть брезжил январский рассвет. Я и егерь-волчатник Федор Степанович Куреев идем по зимней накатанной дороге. Скрипит снежок под ногами. Мороз небольшой, всего десять градусов. Идти легко и приятно. У каждого из нас на прочной тесьме широкие охотничьи лыжи, мы их тащим за собой, и на раскатах они легким стуком напоминают о себе.
Мы спешим к Поддубенскому лесу. Вчера вечером получили тревожное известие   —   волки   преследовали   лося.
Двое колхозников, возвращавшихся с воскресного базара, в двух километрах от Оленино, переезжая Крюков овраг, увидели, как сзади, не далее пятидесяти шагов, прошел большой лось. Он машистой рысью двигался по гребню оврага, пересек дорогу и, даже не взглянув на людей и лошадь, направился к Поддубенскому лесу.
Кумовья с удивлением глядели на идущего рысью лося, поражаясь легкости и скорости его хода, несмотря на рыхлый снег, прошедший накануне. Оба кума работали в колхозе конюхами (с прошлого года вышли на пенсию) и толк в животных понимали.