Зайцев бояться - в лес не ходить

Петр Иванович Скороходов был человеком немолодым. Небольшого росточка, коренастый, плечистый, он в свои неполные пятьдесят выглядел молодцом. Отслужив положенный срок в армии, Иваныч в солидном чине полковника уволился на заслуженный отдых, съехал из города в деревню и, поселившись в родительском доме, оставшемся ему в наследство, полностью погрузился в сельскую жизнь со всеми ее тяготами и заботами. Видимо, так приустал Иваныч за свои "служивые" годы от "бравой" суеты, что колку дров и топку печи начал считать приятным занятием. Так и зажил Петр Иванович в своей Якушевке подобру-поздорову, наслаждаясь деревенской жизнью. Воскресил он и свою давнюю юношескую страсть к охоте, которой когда-то сильно увлекался, но ввиду суетной армейской службы и офицерской неустроенности подзабросил. Охота - страсть непроходящая. Прикупил себе новенький ИЖ-27 и все остальное, что необходимо для охотничьей утехи, засел за теорию и со временем до "победного" освоил охоту на зайцев и лисиц, на вальдшнепиных тягах и с подсадной на просторных мещерских весенних разливах.
Но настоящей, сокровенной мечтой Петра Ивановича была глухариная охота на току. Считая себя уже состоявшимся охотником, он никогда за всю свою жизнь не слышал токующего глухаря. А как хотелось! Но что делать? Просить местных охотников, чтобы сводили на знакомые тока, было бессмысленно. Это Иваныч хорошо понимал, ведь настоящий охотник-глухарятник ни "в жисть" не поведет чужака на известный ему глухариный ток. Оставалось одно - искать ток самому.
Вот тут-то и стал Петр Иванович припоминать, где ему когда-либо доводилось видеть глухарей: боры у Барских лугов, что за речкой Черной, на "угольницах" Вичихи, на ягодниках в старом горельнике. Рассуждая, Иваныч мыслил: "Если встречал там мошников, не важно когда - весной ли, осенью, - значит, и тока должны там быть. А куда же им деться? Ведь глухарь - птица-то неперелетная". По мартовской распутице исходил-излазил Иваныч по глубокому снегу все предполагаемые места возможных токовищ. Все впустую! Лишь после долгих мучений набрел он на глухариный разгул - чертежи мошниковых гулянок в Вичишинском бору.
"Раз начертил петух - значит, есть здесь ток", - решил Иваныч и стал терпеливо дожидаться апреля, открытия охоты. Даже денег подкопил на глухариную лицензию.

Варнак

Варнак был могучей черной лайкой с белой грудью. Кончики лап тоже были белыми, как будто кто-то случайно пролил на них молоко. Черные глаза почти всегда смотрели угрюмо, и при первом знакомстве с ним все боялись, что он может укусить. Он не позволял себя гладить, и только хозяин Сашка да я могли изредка потрепать Варнака за загривок. Это была универсальная лайка. Уходя в тайгу, можно было не беспокоиться - мясо и пушнина всегда были за ним. Лучше всего он ходил за соболем и белкой, хуже облаивал птицу - глухарей, косачей. Изюбря Варнак мог держать на отстое по нескольку дней. Соболя гнал, пока не загонял на дерево или в колоду, и своим лаем подзывал хозяина. Хуже, когда соболь уходил в каменную россыпь, тогда собака скулила от своего бессилия и ждала хозяина. Взять зверька из россыпи можно только дымокуром или обмётом - специальной сеткой с колокольчиками. Подходил Саня, и начиналась тяжелая работа по установке обмёта, после чего надо было терпеливо ждать звона колокольчиков где-нибудь в стороне, придерживая собаку на поводке. Проходили часы томительного ожидания, прежде чем соболь выходил из своего укрытия в камнях и при попытке уйти запутывался в сетке.
Кроме охотничьих достоинств, Варнак обладал еще талантом собачьего рассказчика и певца. Он мог подойти к тебе и начинал говорить - конечно, по-собачьи, но это был настоящий рассказ: он ворчал, иногда подвывал, коротко взлаивал и как будто рассказывал тебе, что ему снилось, какая была охота, что он видел. Если в момент его рассказа что-то спросить, например: "Варнак, а куда сегодня пойдем?" - он на мгновение переставал говорить, как будто слушал твой вопрос, а затем взлаивал, отвечая. Но больше всего он любил петь. Он подвывал так правильно и музыкально, что его вой можно было назвать пением, пением особым - собачьим, но именно пением.

Не спеши

Сколько хожено-перехожено в горячке юности по сплошным снегам на глухариные тока! В какие снежные капканы попадал, мечтая поскорее добыть мошника. В городе сухо, ветерок вздымает пыль, в поле грязь непролазная, а в лесу снег лежит чуть не сплошняком. Глухариная охота весной не жалует спешки. Покойный Чернов учил так: вот можно будет по "холодной" сторонке улицы пройти по тропке в туфлях, тогда в самый раз за глухарем.
Середина апреля этого года прогрета ранним необычным теплом. Глухарь отыграл немало зорь, успел спариться с глухарками. Убей мошника - без выводков они не останутся. Правы старые охотники, с какой стороны ни прикинь. И в лесу, и в поле проходимо, тепло, погода устоялась сухая, петух вошел в самый азарт. По лесу хоть в ботинках шагай. Самая-самая пора, и охота открылась как по заказу, снег только по овражкам в тени деревьев.
Ночь. Тишина. Яркая полная луна в окружении звезд. Уютный треск костра. Одинокий ночлег в весеннем лесу. Кому как, а мне издавна полюбилось безлюдье глухариных токов. Не надо разговаривать, меньше хруста, не нужно слушать и ждать чужого выстрела. Ты один, и от этого обостренней внимание, чутче душа.
Спешка ни к чему. Пусть глухарь проснется, поскрипит-пощелкает, прослушивая вокруг себя, разыграется, заточит, споет с десяток-другой песен, тогда только можно начинать подход. Что толку прихрустеть к токовищу, когда мошник в дреме и не думает начинать. Он прекрасно засекает и хруст сушняка при ходьбе и место, где остановился охотник. Пока ждет стрелок начала токования, может и кашлянуть, и чихнуть, и все что угодно. Смотря еще какой глухарь. Один будет долго молчать и начнет щелкать поздно, долго не распоется и играть будет с неожиданными остановками, другой может вообще не заиграть, выжидая, когда уйдет двуногий. Давным-давно, еще зеленым юнцом-безбилетником подошел со своей одностволкой к глухариным соснам в 2.30 ночи и проторчал в ожидании до света, ожидая песни. А петух слушал меня: как я переминался, стоя под крайней сосной, как садился-возился, устраиваясь у корней, как носом шмыгал, как спички жег, чтобы посмотреть время, как сопеть начал в дреме. Давно протянул предутренний вальдшнеп, глухарки прилетели, а мошник молчал. Подумав, что он играет в другом месте, я не таясь поднялся засветло и отправился на поиски. Хрустя валежником, уходя через вырубку, прошел шагов полтораста, как неожиданно за спиной заиграл глухарь. Защелкал, будто закапал крупными дробинами на слегка политую маслом чугунную сковородку, зашипел-заточил. Запел.

Торкина сопка

С первым брызнувшим из-за гор лучом апрельского солнца на высокий пень старой вырубки вскакивает бронзово-медный, надутый от сознания собственной значимости красавец петух. Вытягивает шейку с белым воротничком, запрокидывает золотистую голову с синими щечками и красными надбровьями вокруг янтарных глаз. Ставит свечой длинный - в две четверти - острый полосатый хвост и издает победный клич: "Кок-ко-ко-кхх!!!" Весна идет!..
Когда вспугнутый внезапно появившимся автомобилем выводок ярких петухов фазанов и пепельно-бежевых курочек удирает прочь, - это зрелище, от которого нельзя оторвать глаз.
В годы моей юности в Корее и Маньчжурии осенью на снятых пашнях чумизы, кукурузы, соевых бобов такие стаи в несколько десятков голов встречались нередко. Правда, в Корее охота на них разрешалась лишь с 1 ноября, когда молодых и старых уже не различить; когда эта дикая курица вполне созрела, научилась стремительно взлетать и бегать, надежно прятаться в бурьяне и колючем шиповнике, куда не рискует сунуть нос даже очень азартная собака. А горячих гладкошерстных пойнтеров приходилось искусственно защищать от страшных колючек, надевая на уязвимые места сшитые из косульей замши предохранительные изобретения... Ибо без толковой собаки охота на фазана обречена на пустоцвет.
Прежде всего, его очень трудно найти и поднять на крыло. А сбитая не наповал птица, вытянув шею и больше похожая на зверька, убегает так стремительно, что не только охотник, но и не каждая собака способна его нагнать. И не всякая легавая, будь и самых чистых кровей, способна выследить подранка, настичь, поймать и принести хозяину. Особенно если начали поиск не сразу, а привели на след спустя какое-то время.

Алгоритмы дальнего выстрела крупной дробью

Остановимся на некоторых моментах снаряжения патронов с крупной дробью. Для облегчения восприятия обозначим их по пунктам. Чтобы не усложнять материал рассуждениями о глубоких внутрибаллистических процессах, ограничимся лишь выводами, которые могут пригодиться любителю-охотнику, самостоятельно снаряжающему патроны.

1.            Пороховые газы после вылета снаряда из ствола на протяжении еще примерно 46 см оказывают воздействие на снаряд. Есть даже конкретные данные, на сколько при этом дополнительно увеличивается скорость снаряда. Если же пыжи тяжелые, они догоняют дробовой столбик и, внедряясь в него, расталкивают дробь. Естественно, что кучность боя при этом будет снижаться. При стрельбе на поверхности свежевыпавшего снега легко увидеть, как далеко летят пыжи или контейнеры... Часто контейнеры, например, лежат у пристрелочной мишени на35 метрах... Для снижения этого отрицательного момента я разрезаю вдоль на 4 сегмента войлочные пыжи. После вылета из канала ствола они тут же разлетаются в разные стороны и не расталкивают дробь.

2.            Газоотводки с патронниками 76 и 89 мм. В паспортах пишут, что в них можно применять и патроны с гильзой 70 мм. Конечно, можно. Но все равно качество боя с таких патронов будет ниже. Здесь возможен прорыв газов в снарядном входе. Особенно это будет заметным, если применяются толстостенные гильзы. Пыж, выйдя из гильзы, не сразу перекрывает снарядный вход, и газы прорываются вокруг него... Колечко порохового нагара даже будет заметно в конце патронника... Давно уже определено на Ижмехе, что кучность в таких случаях может падать на 4-6 %. Особенно если применяются пыжи, а не контейнеры...

Шельма

Вечерело... Свет привокзальных фонарей, гудки поездов, полупустой вокзал Новосибирска... В привокзальном парке на скамейке в ожидании поезда сидит отставной полковник. Он возвращается домой из командировки. Рядом с ним на скамейке стоит саквояж, в руках газета, которую он пытается прочесть сквозь огромные линзы очков. На мгновение ему вспоминается домашний уют, жена, которая, конечно же, ждет его и скучает. Они прожили вместе много лет. Детей у них не было, и для того, чтобы хоть как-то скрасить свое одиночество в отсутствие мужа, жена попросила его привезти из Сибири пушистого сибирского котенка.
Полковник, подгоняемый оставшимся часом до отправления поезда, так и не дочитав газету, снял очки и уже почти собрался уходить, как вдруг увидел возле своих ног шевелящийся пушистый комочек. Вспомнив о просьбе жены, он не раздумывая взял его, приняв за котенка, положил в свой саквояж и быстро пошел на привокзальную площадь. В поезде ему захотелось создать более комфортные условия для своей находки. С соседями по купе он поделился радостью и рассказал, что везет своей жене в подарок пушистого сибирского котенка. Каково же было его изумление, когда, надев очки, он увидел, что вместо котенка из саквояжа показался небольшой пухлявый щенок с торчащими треугольными ушками и закрученным на спину хвостиком. Глядя на него, соседи по купе заулыбались, стали ласкать щенка, стараясь побаловать его лакомствами. Дорога домой была веселой, так как щенок не давал скучать никому, скрашивая дорожные будни. Таким необычным путем попал этот сибирский "подарок" в столицу Среднего Урала. По приезде щенку дали кличку Шарик...

Первые шаги в натаске молодой легавой

Маленькую Бору, английского сеттера в возрасте 7 месяцев и 5 дней, в начале августа привезли на натаску в Каданок (Белоомутское охотничье хозяйство). Я понимала, что из натаски ничего не получится, щенок еще, но не мешало познакомить его с угодьями, может быть, если повезет, и с птицей, а главное "натаскать" ее хозяйку, познакомить с необозримыми белоомутскими лугами и вложить основы поведения в лугах с собакой. На базе рассказали, что только что начал делать стойки и работать шестимесячный щенок курца, но я знаю, что это еще не работа. Заниматься с ним и заниматься , и не только в этом году, но и на следующий год. У меня пятимесячные англичане делали стойку, а потом их приходилось ко всему приучать заново.
На базе нас радостно встретили ирландцы разных возрастов и черненькая такса. На эту встречу Бора прореагировала поджиманием хвоста и бросилась на руки к хозяйке. Пришлось ее спасать. И позднее Бора никак не желала играть с молодыми ирландцами, поджав хвостик, спасалась у машины, однажды даже "залетела" на багажник, или пряталась за спиной пожилой карело-финской лайки, с которой она приехала в машине и вместе жила.
В лугах Бора оробела - такой простор! Первой задачей было научить Бору бежать в направлении, которое ей показывается рукой в сторону перпендикулярно направлению ветра. Для этого надо было двигаться прямо на ветер, а хозяйке приходилось, показывать рукой, бежать вместе с собакой то направо, то налево. Бора путалась в ногах, не понимая, зачем ей надо бегать в высокой труднопроходимой траве, и не за хозяйкой, а впереди от нее.

Охотничий нож

В магазинах теперь ножей для охотника - уйма. Можно даже купить просто заготовку, клинок с хвостовиком без рукоятки. Однако, на мой взгляд, все это великолепие и разнообразие предназначено главным образом для фанатов, собирателей и, не будем греха таить, для людей несведущих. Ведь на охоте нож вам нужен не для того, чтоб выпендриваться перед товарищами (хотя многим это весьма нравится!), а чтобы нарубить сучьев для установки шалаша, нарезать хлеба к обеду да, если повезет, разделать добытого зверя. Вот, пожалуй, и все его функции. Главное, чтобы нож был удобен, хорошо лежал в руке и не утомлял владельца, а насколько он хорош, можно узнать только на практике, освежевав не одного лося или марала.

Куриные

Самец фазана, словно волшебная жар-птица русских сказок, чудно сияет разноцветным оперением. Большая часть мировой популяции фазана, расселенного ныне от Северной Америки до Новой Зеландии, представлена гибридными особями, так называемым «охотничьим» фазаном. Эта птица получилась в результате скрещивания в искусственных условиях нескольких природных подвидов обыкновенного фазана. Известно несколько десятков таких подвидов, образующих пеструю мозаику на пространствах естественного ареала фазана от Кавказа до Юго-Восточной Азии. На кавказские подвиды охотничий фазан похож общим характером окраски с преобладанием медно-красных и охристых тонов, украшенных на боках и груди темными пестринами, на зашейке и лопатках сложным чешуйчатым рисунком. Общий тон головы темный с зелено-фиолетово-синим металлическим отливом. На затылке маленькие «ушки». Темя более светлого тона. Голые участки кожи на щеках и вокруг глаз красного цвета. От маньчжурского или, возможно, семиреченского подвида охотничьему фазану достался белый ошейник. Встречаются среди гибридных фазанов и темные морфы. Очень темная окраска шеи и груди у некоторых среднеазиатских подвидов обыкновенного фазана, например, у таджикского. Для самцов всех подвидов и гибридов фазана характерен ступенчатый хвост с удлиненными центральными рулевыми (до 0,5 м). Лапы серовато-охристые, со шпорами. Радужина и клюв светлые. Самки окрашены гораздо скромнее, подвидовая их изменчивость незначительна. Общий тон оперения палево-охристый с обилием полукруглых и поперечных темно-бурых пестрин. Хвост короче, чем у самца, и вообще самка мельче (около 1 кг, вес же крупных самцов приближается к 2 кг).

Самое страшное

Близилась полночь, костер догорал, лишь отдельные отблески вспышек пламени выхватывали из мрачной тьмы пресыщенные царским варевом и невероятными былями лица друзей детства. Младший из них, которому иже за 60, вдруг почтительно начал: «Сергеич, а у тебя самое страшное случалось?» При этом он чертовски напоминал молодого с картины Перова «Охотники на привале». Молчавший доселе, я задумался и ответил: «Много раз случалось, затруднительно все перечесть. И в каждом случае можно было лишиться жизни, но самое страшное, когда видишь, будто в кошмарном сне, неотвратимо надвигающийся конец и ничего не можешь поделать».
...Случилось это давно, еще в студенческие годы, когда я, хоть и не комсомолец, но опытный охотник и лучший стрелок, был председателем «колхоза» «Красный лапоть»! Профоргом коллектива, состоявшего из трех по-своему выдающихся человек, был профорг первой группы охотоведов Московского пушно-мехового института, набора 1948 года, Боря Латынский, выходец из Вологодской глуши, неплохой охотник и рыболов, но без достаточного опыта стрельбы влет. Комсоргом безоговорочно стал комсорг нашей группы Алеша Свистульцев (хотя вы его не знаете и никогда не увидите, но все же имя и фамилию его изменю) — уроженец Смоленска, мамин сынок, любитель сытно поесть, хоть и невкусно, чрезвычайно ленивый, но благодаря феноменальной памяти — отличник и совершенно стерильный в охоте. В его обязанности, согласно статусу политработника, входили дипломатические усилия на самом высоком уровне по организации выезда «колхоза».