Логин:
Пароль:
 Чужой ПК


Мои собаки

Вся моя жизнь, сколько себя помню, была связана в той или иной степени с собаками. Мой дед и отец были охотниками. Будучи сельскими жителями, они всегда держали дома гончих.
С разрешения читателя сделаю небольшое отступление от темы, после которого вернусь к собакам. После окончания саратовских вузов мои родители поехали жить в село Поим Пензенской области.
Первой нашей собакой была гончая Венка. Всякий раз, когда я еще первоклассником возвращался из школы домой, она бежала навстречу мне сломя голову, приветливо махала хвостом, волнообразно извивалась всем телом и при этом постоянно улыбалась, морща верхнюю губу. Она с радостью бросалась мне на грудь, мы обнимались и продолжали путь к дому.
С пяти лет я сопровождал отца на утиных охотах, если они проводились неподалеку от нашего села. Помню, как на одной из них отец подстрелил чирка. Сплавал за ним по холодной воде осеннего болота и передал его мне в руки. Я был чрезвычайно горд этой добытой нами уточкой и нес ее в руках до дома. Последние километры мы шли по селу, навстречу попадались знакомые и незнакомые люди, а я перекладывал чирка соответственно в ту руку, которая была со стороны идущих навстречу людей. С большой радостью слушал я слова встречных знакомых по поводу нашей, как мне в то далекое время казалось, незаурядной добычи.
После Венки у нас был ее сын Тайон — помесь с дворняжкой. Он мне запомнился своей незаурядной способностью ловить подранков зайцев. Он не искал и не гонял зайцев, находящихся в полном здравии. Его обязанности, как он считал, заключались в следующем: ходить неподалеку от нас, когда мы c отцом искали этих самых зайцев, и не мешать нам это делать. После того как заяц поднят с лежки и обстрелян из двух ружей, Тайон влетал как птица на ближайший стог соломы и внимательно смотрел на убегавшего зайца. Стоило только тому, в связи с ранением, слегка сбавить скорость, как Тайон молниеносно спрыгивал со стога и устремлялся за добычей, а мы точно знали, что через пару минут этот заяц будет у нас на ремне за спиной. Если мы промахивались, Тайон нехотя спускался к нам и мы втроем шли дальше по оврагам, садам и пашне отыскивать следующего зайца.
Затем у нас были чистокровные англо-русские гончие. Как-то по окончании шестимесячных курсов повышения квалификации врачей отец приехал домой из Ленинграда и привез месячного щенка этой породы, которого мы назвали Ладой.
Помню, как Лада в семимесячном возрасте пошла с нами первый раз на охоту. Была пороша. Мы с отцом тропили зайца, который незаметно поднялся с лежки за нашими спинами и умчался вдаль, не дожидаясь выстрелов. Мы показали Ладе гонный, горячий заячий след. Это произвело на нее ошеломляющее впечатление. В первые секунды она как бы застыла, оседлав след, и взвыла, затем заметалась из стороны в сторону, но непреодолимый врожденный охотничий инстинкт возвращал ее к следу. И тут мы с радостью услышали первые волнующие звуки удаляющегося гона нашей молодой собаки.
 Затем был сын Лады Рагдай, из-под которого я взял первую в жизни лису. Это произошло так. Был ясный, морозный зимний день. После дня охоты мы возвращались без добычи, и тут вдруг отец заметил, как к небольшой роще диаметром в километр, расположенной от нас километрах в двух, направляется лиса. Мы заскользили на лыжах к этому островку деревьев и кустарников. Немного не доходя до рощи, увидели след спокойно идущей лисы. Рагдай, почуяв след, взревел и с голосом углубился в рощу. Лиса под гоном стала ходить кругами внутри лесочка. Вначале мы с отцом встали на опушке, метрах в 200-300 друг от друга. Но Рагдай прогнал лису уже два круга, и все внутри острова... Я решил углубиться внутрь леса. Пройдя метров 50, услышал, как яростный гон нашего кобеля направляется в мою сторону, и буквально через минуту увидел прямо перед собой на противоположном краю небольшой полянки лису. Она не спеша как бы выплыла по снегу из глубины рощи и остановилась, слегка повернув голову в сторону приближающегося гона. Я впервые в жизни видел лису так близко, в каких-нибудь 20 метрах. Залюбовавшись зверем, я забыл, что у меня в руках тулка со взведенными курками. После короткой остановки лиса двинулась дальше, и через секунды ее скрыл бы густой кустарник, но я выстрелил...
Позже, когда я самостоятельно жил в Саранске, условия города не позволяли держать гончую. Я решил завести спаниеля. Созвонившись с московскими заводчиками этой породы, я привез одного за другим двух чистокровных, красивых щенков, но, к огромному сожалению, они заразились чумкой и погибли.
Знакомые охотники были в курсе моих неудач со спаниелями, и один из них посоветовал мне завести фокстерьера. Сам он держал кобелька фокстерьера — Фреда, привезенного щенком из Москвы. Я сходил несколько раз с ним на норную охоту и добыл из под него двух лис. Охота меня заинтересовала, и уже весной я привез из Горького кобелька и дал ему кличку Ярик. Это был красивый черно-пегий с рыжими бровями песик, сын известного в то время в Горьком и за его пределами перводипломника Фобоса. Но от злобы Ярика доставалось лишь кошкам да ежам. Норы он игнорировал, лез в них редко и с большой неохотой. Но были у Ярика и положительные черты: он был хорош на утиной охоте, блестяще выполняя функцию спаниеля... Он с удовольствием отыскивал затаившихся уток, после их подъема и моих выстрелов находил в зарослях битых или подранков. Во время осеннего пролета уток мы ходили с ним на утренние зори в карьеры поймы р. Алатырь, куда мною была протоптана едва заметная тропинка. Она тянулась между деревьев, кустов и болотных кочек. Пройти по ней даже днем было бы не просто. А я выходил на охоту рано утром, чтобы еще затемно быть на своем излюбленном месте, у небольшого болотца среди карьеров. Это нужно было сделать потому, что был какой-то отрезок времени, когда только-только начинает брезжить рассвет и утки, возвращаясь с полей с ночной кормежки, довольно спокойно подлетали на выстрел через то самое болотце. Но найти его в темноте среди карьерной топи в одиночку было очень трудно даже с электрическим фонариком. Вот в этой ситуации мне на помощь приходил Ярик.
Мы выходили из дома затемно, проходили пойму р. Алатырь, участок хвойного леса и лишь после этого подходили к карьерам. Я брал Ярика на поводок и говорил: «Веди, милый! Выручай!» И он, все поняв, находил среди кустов, вдоль которых мы шли, поворот на нашу тропинку и затем уже по ней минут 20 вел меня между деревьев, кустов, кочек и в конце тропинки, где был мой скрадок, садился. Это означало, что мы прибыли в конечный пункт назначения. Я сбрасывал рюкзак, ставил у заветной березки ружье, и мы оба тихо ждали утреннего прилета уток, не забывая любоваться красотой пробуждающегося осеннего дня. Лосю, как и нам, нравилось это болото, и он приходил сюда на водопой. Первый раз я услышал его короткий низкий стон на выдохе. Спустя несколько минут он повторился, но уже ближе. Мне не был знаком этот звук, и я мучился в догадках, но вскоре услышал его совсем близко. Кто-то подходил с противоположной стороны к моему болоту. Затем стали слышны чавкающие по болотной трясине шаги. И вдруг я увидел вначале голову лося, а затем и его самого. Это был мощный бык-красавец. Он на минуту замер, стоя по брюхо в воде, затем опустил голову и начал пить. Напившись, он поднял голову, вода струйками стекала с его морды. Он развернулся и ушел назад.
С Яриком у меня была еще одна интересная охота на тяге вальдшнепа. В один из апрельских вечеров десятидневной охоты я стоял на своей любимой полянке и ждал начала вечерней тяги. И она началась, но по количеству тянущих вальдшнепов превзошла все мои охоты до этого дня и после него. Был ясный, тихий апрельский вечер. Минут на 10 раньше обычного на меня налетел первый вальдшнеп, которого я сбил. Ярик отыскал его под деревом. Минут через 15 у нас их было уже три. За пределами нашей полянки также слышалось хорканье и циканье. После третьего сбитого кулика, когда до окончания тяги оставалось еще с полчаса, я понял, что попал на массовый пролет.
Интересно было наблюдать за Яриком. Он сидел метрах в пяти от меня и вслушивался в птичий хор дроздов, зарянок, улавливая в общей массе голосов единственно интересующий нас в данный момент голос вальдшнепа. Собачье ухо улавливало его гораздо раньше человеческого, и он абсолютно точно определял направление полета кулика. Ярик реагировал лишь на того вальдшнепа, который тянул в направлении нашей полянки, и не обращал внимания на пролетающих в стороне от нас. Услышав «нашего» кулика, он вставал и напряженными шагами шел ему навстречу с высоко поднятой головой и напряженно стоящими ушами, и буквально через несколько секунд я улавливал звуки летящего к нам вальдшнепа. Всего за зорю на нас налетело 7 вальдшнепов, и лишь по одному я промахнулся.
Последние два сбитых мною кулика падали в кусты почти в полной темноте, и я нащупывал в зарослях сперва спину собаки, затем передвигал руку к ее голове и брал из пасти найденную Яриком птицу.
Но проходили весна и сказочная осень, улетали на юг утки, и на этом заканчивалась наша охота. А мне хотелось поохотиться еще и зимой. И я, предварительно договорившись по телефону с  владельцем таксы Иветты, привез из  Москвы рыжего кобелька, которому дал кличку Рэм. В выращивание его я вложил все свои знания по кинологии. В Москве Рэм был привит от чумки. В то время в Саранске не было искусственной лисьей норы, и я поехал с Рэмом на первую притравку в Пензенскую область. В первую же притравку Рэм так набросился на подсадную лису, что можно было подумать, будто она ему до этого момента здорово чем-то насолила.
На выставках Рэм за экстерьер всегда получал «отлично»,а на испытаниях в Москве, Пензе, Ульяновске получил пять дипломов III степени. Слава о нем распространилась по всему Поволжью. У меня в квартире часто звонил телефон, и владельцы такс договаривались о вязке их собак с Рэмом. В потомстве от него было 82 щенка. К нему привозили такс из Н. Новгорода, Чебоксар, Пензы, Беднодемьяновска.
Рэм был отличным охотником. До него я добывал лис лишь из-под собак своих знакомых и мечтал взять лису из-под своей собаки. И этот момент наконец-то настал. В субботу 28 декабря вечером было потепление и шел дождь, но под утро прояснилось и температура понизилась до —10°. Я с Рэмом пошел на охоту за лисой. Было солнечное утро. Все было покрыто свежевыпавшим снегом.
  Все старые следы были полностью занесены. Я подходил к знакомой норе, расположенной на склоне опушки леса. Не доходя до нее метров сто, я увидел след крупной лисы. По нему было видно, как лиса обошла нору и направилась к ней. Не доходя до норы метров 20, я остановился над ней. Тихо снял рюкзак, в котором в утепленном мешке сидел Рэм, и выпустил его. Это был его первый экзамен на охотничью зрелость. На прощание шепнул ему на ухо: «Ну, родной, не подведи!..» Рэм тотчас почуял запах лисы и азартно побежал по следу вниз к норе, а затем понорился. Буквально через минуту я услышал из глубины норы его азартный, перемещающийся по норе лай. Минуты через три он выскочил наружу, перебежал к соседнему отнорку и исчез в нем. После этого, спустя буквально каких-нибудь пару минут, из отнорка, находящегося прямо передо мной, на фоне искрящегося снега медленно выплыли два темных лисьих уха, а за ними появилась и вся голова. Лиса замерла, прислушиваясь. После выстрела голова исчезла, как бы утонула в снегу. Я быстро подбежал к отнорку и увидел в нем нашу первую с Рэмом добычу. Это был красивый, крупный лисовин. Я вытащил его из отнорка и положил в сугроб рядом с норой. Через несколько минут из этого же отнорка с азартным лаем выскочил Рэм. Увидев лису, он налетел на нее и начал злобно трепать.
С Рэмом мы славно поохотились до его десятилетия. За ним у меня был его сын Риф, как норник менее интересный, чем его отец. Он, как и мой фокстерьер Ярик, предпочитал охоту по уткам, вальдшнепу, перепелу.
Когда Рифу исполнилось девять лет, я стал подумывать о сеттере. Встреча с моей следующей собакой не заставила себя долго ждать.
Мы с супругой были на очередной республиканской выставке охотничьих собак, и вдруг я услышал, как кто-то невдалеке сказал своему знакомому, что к рингу легавых и спаниелей подошел мужчина с английским сеттером-мамой и тремя щенками. Мы с женой сразу же нашли вновь прибывших и осмотрели щенков. Из этой тройки особо отличался своим ярким, симметричным черно-крапчатым окрасом один щенок. Жена сразу же взяла его на руки, прижала к себе, сказав при этом: «Это будет нашим!» И она не ошиблась. Все три щенка были сучки, так что пол выбирать не пришлось. Я спросил у хозяина, имеется ли у щенков родословная, и услышал утвердительный ответ. Я подошел к судье по легавым Е. А. Дегтяреву и попросил выбрать из трех сестричек лучшую по экстерьеру. К моей радости, он указал на того же щенка. Проблема была решена, и после выставки мы поехали в свою квартиру с ее новым жильцом, представителем знаменитой породы охотничьих легавых собак. Тех самых собак, с которыми охотились классики отечественной литературы: С. Т. Аксаков, И. С. Тургенев, Н. А. Некрасов, М. М. Пришвин, Л. Н. Толстой, А. А. Фет и другие. Одни только эти факты вселяли надежду, что из моего щенка вырастет незаурядная охотничья собака.
Как только в августе 1999 г. открылась охота на пернатую дичь, я с 3,5-месячной Далькой поехал на охоту. Какой-либо классической полевой подготовки у моей собаки не было, но перечитав всю имеющуюся у меня и моих знакомых охотничью литературу на эту тему, я кое-что полезное в этом направлении сделал. Однако в наследственности моей собаки лежали уникальные качества, перешедшие к ней от чистокровных предков. Это стало видно сразу же, на первых охотах. Даль с огромным охотничьим азартом на стелющемся галопе работала с неослабевающей энергией с утра до позднего вечера. Уже в потемках, когда мы возвращались с охоты домой, она все еще продолжала поиск. И мне приходилось брать ее на поводок.
Нарядный крапчатый окрас собаки был очень удобен на охоте, она была хорошо видна даже в густой траве. А белое пятно на лбу светилось, как путеводный маяк, оно не раз показывало мне месторасположение ее стойки. Как пламя голубоватого огня она носилась передо мной челноком в зарослях осенней желтой травы. Но вот на полном галопе ее нос уловил запах дичи, она энергично затормозила, голова ее молниеносно развернулась в ту сторону, а тело занесло под углом к линии ее первоначального движения. Красивый, пышный хвост-перо, описывая в воздухе дугу, дорисовал очарование общей картины. Пульсирующе прихватывая запах дичи, Даль сделала страстную потяжку, в конце которой, сменив в замедленном напряжении несколько мест и поз, замерла в стойке. Поза стойки была различной: стоячая высокая, приседающая на всех четырех лапах и лежачая. Это зависело от вида дичи и ее количества. Я подходил к собаке сзади, подготавливал ружье. Даль напряженно-предупреждающе искоса бросала взгляды в мою сторону. Я гладил ее по нервно вздрагивающей спине и говорил: «Молодец, стоять!» Сделав небольшую паузу, командовал: «Вперед!» Она делала несколько быстрых шагов к затаившейся птице, и та, не выдержав поединка с собакой, с шумом взлетала.
Я многократно убеждался, что, если бы со мной не было рядом собаки, то, проходив целый день, я не увидел бы ни одной птицы. Чаще всего дичь вначале пытается подальше убежать, прячась в траве от опасности, а затем уже притаиться. Часто она убегает на несколько десятков, а то и добрую сотню метров. Но когда охотник идет с собакой, дичь не будет обойденной.
Для примера расскажу лишь об одном случае на нашей охоте. Я шел вдоль небольших болотцев, расположенных на дне глубокого оврага. Не найдя там уток, я решил, пройдя его крутой склон, выбраться на поле. Этот склон был изрезан узкими овражками и впадинами. Преодолев все преграды и выйдя на равнину, я с облегчением вздохнул. Но радовался я недолго. Даль, пересекая мой путь справа налево, шла, с шумом втягивая воздух и «ахая», ее хвост напряженно работал, было ясно, что она идет по следу отбегающей от нас вниз на дно этого же оврага дичи. Я пошел за ней. Мы спустились до заросшего кустами оврага. И буквально в метре от кустов Даль сделала стойку. Я дал команду «вперед!», и после нескольких ее шагов буквально под кусты оттуда с громким хлопаньем крыльев поднялся выводок тетеревов.
В заключение порекомендую коллегам-охотникам и тем более тем, кто, как и я, уже достиг пенсионного возраста, приобрести щенка легавой собаки. Тем самым вы продлите еще на добрые десять лет свою охоту и наполните ее смыслом и красотой.

Рисунки Б. Игнатьева

Добавление комментария
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Защита от спама: