Логин:
Пароль:
 Чужой ПК


В конце ноября

Люблю гончих, а еще люблю порскать, веселить собаку. Осень не весна, заяц крепко таится. Линяет косой. Гачи, или по-охотничьи штанишки, к осени побелеют, тогда охотники говорят: заяц начал затираться, а когда совсем перелиняет, сделается белехоньким: затерся косой. В такую вот пору дождливой осенью я охотился с англо-русской гончей Забавкой. Породная была выжловочка, вязко и верно гоняла зайцев. Особенно ярко на чернотропе выделялся ее нарядный окрас — по белому фону черные пятна, вся она будто в яблоках. В одном «яблоке» была загадка — белый треугольничек, как родимое пятнышко. Если родится щеночек с таким пятнышком — непременно будет вязким. Забавка обладала этим качеством. Голос у нее двойной. Как побудит зверя, несмолкаемая песня, то грустная, то веселая, бывало, так зальется — душу щемит. Но был один недостаток у Забавки, если подозрит меня на лазу во время гона, бросит зверя, поэтому я обычно таился не хуже зайцалистопадника. А вот однажды оплошал.
Был конец ноября. Мелкий надоедливый дождь моросил вторые сутки как сквозь сито. В лесу от этого звука стоял шорох-шепоток. Земля стала холоднее, и лист на тропе почернел, слежался. Чернотроп в лесу. Самая пора с гончими!
Я вышел после полудня, нисколько не надеясь в такой дождь побудить зверя. Я уже подумывал повернуть к дому, как вдруг недалеко от лесной дороги сквозь кустики увидел беленькие рогульки: на упавшей осинке заячьи поглоды. Они так и сквозили на тропе. Наманил Забавку. Она прихватила след. Я окружил разок, другой. И вдруг в сторонке от дороги увидел крепь, очень густые елочки. Среди местных охотников это недоброе место звалось чемоданом, или мелятником. Гончие здесь постоянно теряли след. Я туда и снова наманил гончую. Не прошло и минуты, будто гром прогремел, словно пучина прорвалась. Забавка как заревет. Ну, думаю, по зайцу, по-зрячему погнала. Лисица так близко никогда не подпустит собаку, боится кума этих диких порсканий, а заяц лежит себе, иногда даже прижмется поплотнее к земле в надежде, что охотник пройдет. А как пройдет, тут уж косой и покатит в другую сторону незамеченным. На этот раз хитрость не удалась, и он, видимо, побудился из-под носа собаки. Словом, подняли мы с Забавкой зайца. Жизнь и смерть схватились в едином порыве. Забавка погнала неистово, азартно. Она всегда так ярко гонит, когда «сидит» на звере. Удивительно музыкальные, как у концертного рояля, звуки гона наполнили лес сказочной музыкой, все это совсем не было похоже на лай. В голосе собаки были страсть и сила, будто гнали две гончие. Теперь лес уже не казался мне таким угрюмым и мрачным. В моросящем дожде, в прелом запахе листьев, в одиноко стоящей березе с голыми ветвями — во всем было что-то такое задорное, веселящее душу, что волновало и наполняло меня особой радостью, и я чувствовал себя частицей этого прекрасного мира природы. Так яро меня всегда волнует помычка зверя.
Я выскочил на дорогу и затаился, по голосу сразу определил, что Забавка гонит весело, без сколов. Гон закрутился на малых кругах. «Ах, косой, а ведь лаз твой ко мне на дорогу. Скоро попросишься», — подумал я. Долго беляк путал гончую в крепи, и вдург точно светлый комочек вылез на дорогу. Заяц уже затерся. Вижу столбиком приподнялся, слушает собаку, а потом прыг, прыг, закланялся ко мне". Я приложился встречь, на штык. Страшно, страшно вспомнить, как в один миг чуть не убил свою собаку. Забавка смастерила, где-то срезала след и прямо на цветке-хвосте у зайца вымахала на дорогу. Не скрою, у меня дыхание перехватило, когда на мушке ружья показалась белая яркая рубашка. Она-то и спасла мою любимую собаку. Заяц оказался из прибылых, чуть побольше листопадника, он мигом сметнул с дороги. Я ударил в угон и пропуделял. Беляк только показал мне хвостик-цветок и исчез в чаще... Эх, мазила. Какая оказия! Все пропало. Забавка подозрила меня и бросила след. Вижу, виновато подходит, ложится сердешная возле меня и смотрит слезящимися глазами, старательно зализывая натруженные лапки. Оплошал охотник! Вдруг я вспомнил завет старых гончатников. Огладил выжловку, лакомку дал, подвязал ее и спокойно по следу на поводке повел. Гончая не идет, а ковыляет, упирается. Как остановится, я ее поглажу, еще лакомку дам и снова лезу в крепь, накликая: «Вот, вот, вот...» Вдруг на листочке мелькнули капельки крови. Гляжу, Забавка шишлет мочкой. Прихватила. Бумкнула. Радость на душе. Мигом скинул с собаки ошейник, а сам пуще гончей накликаю: «Тут, тут, тут...» Забавка маровато и скуповато погнала. Я снова на дорогу и думаю: «Не беда, хотя бы так держала, не бросала бы, а подстать я завсегда успею, не впервой». Затаился, замер на верном лазу. Любит косой скинуться на свой след. Я ждал, прожигая взором каждый куст. В заячьей охоте с гончими важно первому перевидеть зверя и спокойно наждать его, когда заяц вылезет на верный выстрел. Вот тут-то я и вскину ружье.
 
На малых кругах гон закрутился. Однако Забавка гнала недолго. Да вдруг как заревет! Совсем к дороге подавала и разом «оборвала». Эх, еще бы хоть чуть-чуть! Тишина. Стою, томлюсь. Уже и сумерки надвинулись, ветерок по вершинам пробежал. Еще чуток, и совсем смеркнется, а Забавки все не слышно. Вдруг сквозь кусты я увидел мелькающее белое родимое пятнышко. Я безумно обрадовался. В зубах у гончей — прибылой зайчишка. Не скрою, я, старый гончатник, в пляс пустился: «Эх вы, сени, мои сени...» Хорошо рядом никого. С каким трепетом я, промокший до нитки, окоченелыми руками отпазанчил лапку и дал собаке вволю потрепать зайца.
Много пережег я пороху по болотам и лесам, но этот, добытый с таким трудом заяц особенно памятен мне. И даже теперь, спустя больше тридцати лет, мне до жути страшно вспомнить непролазную темень в лесной глухомани и раскисшую от проливных дождей дорогу домой. Нет, никогда не зарастут охотничьи тропы! Понять и пережить вместе со мной наше родное полеванье могут только истые русские охотники. Не велика добыча, а как волнует, аж до озноба.
Добавление комментария
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Защита от спама: