Логин:
Пароль:
 Чужой ПК


Сам на сам

Одна из самых интересных, эмоционально-насыщенных, динамичных, одна из самых захватывающих охот в нашей местности (юг Ростовской области) — охота на лису с подхода. Один на один. Кто кого. «Сам на сам». Жаль только оказия такой охоты выпадает у нас не часто. Объясню почему. Семикаракорский район Ростовской области, где мы живем и охотимся, довольно густо населен, с развитой сетью дорог, с многочисленным «охотничьим племенем» (почти поголовно моторизованным, содержащим гончих, норников, лаек, спаниелей и т.д.). Охотников так много, что во время осенне-зимней охоты на зайца-русака каждая мало-мальски подходящая пашня, сад, виноградник прочесываются по 3— 4 раза в день разными командами, в разных направлениях. Цепи загонщиков-гайщиков практически постоянно в поле зрения, частенько мешают друг другу. Самое интересное то, что к полудню почти все носят в рюкзачках, ягдташах, а то и просто на ремне законно добытого зайчика, кто-то лисичку. В такое время охотиться на лису с подхода — «дохлый номер». Кто-нибудь да помешает, это факт. Да и сами лисы, пугаясь обилия людей в угодьях, канонады выстрелов, забиваются в крепи тростника, норы, другие потаенные места. А вот когда охота на зайца уже закрыта (у нас с января месяца), да еще выпадет снег «по колено», с переметами на дорогах, отсекающими от сокровенных мест «ездунов», вот тогда и наступает эта долгожданная пора (неделя-две, да и то не каждый год).
Техника охоты проста: двигаясь по угодьям, обнаруживаешь зверя (спящего или, что чаще, на ходу), подбираешься к нему на выстрел, возвращаешься домой. Просто? Конечно нет.
Во-первых, необходимо быстро и много ходить, используя естественные прикрытия (брустверы насыпей, дамб, лесопосадки и т.д.), совершая порой спринтерские броски, стараясь занять выгодную позицию в случае обнаружения зверя.
Во-вторых, отлично знать, где в данное время года, в данное время суток, в такую погоду может быть лиса. Иначе, побродив в угодьях, где «лисы как грязи», несколько дней, вы ее даже не увидите.
В-третьих, хорошо разбираться в следах...
Нет, не так. Есть и в-четвертых, и в-пятых, и в-шестых...
Лучше расскажу о паре таких охот, а выводы о том, насколько эта охота сложна, а стало быть, интересна, пусть каждый сделает сам.
Пример первый. 11 февраля 2003 года. Снег. Солнце. Корочка слабого наста. Совсем слабый ветер (это плохо). Безветрие у нас очень редкое явление, а тут... Морозец —9 °С (это тоже плохо: наст «гремит» под ногами). Хорошо охотиться, когда снег рыхлый, пушистый, глушащий шаги. И когда ветерок метров 9—12 в секунду. Иду вдоль лотков (так у нас называют бетонные корыта на опорах, соединенные между собой, чаще приподнятые над землей, иногда лежащие, иногда врытые, заглубленные в нее, образующие рукотворную водную артерию для орошения). В этом участке верхний край корыт — на уровне груди человека. Очень удобно. Меня никто не видит (почти никто) — я вижу все.
Белый маскхалат, под курткой на плечах с «термоском-перекусью», бинокль БПЦ 7x50 (просто необходимая вещь), на поясе — патронташ. Легкая ТОЗ-34ЕР 12 калибра, 1970 года выпуска, из тех «первых», с кнопочным предохранителем, без «флажка» для разборки. Но главное — легонькие лыжи 8 см шириной, с надписью «Нововятск-Лесные». Дай бог здоровья тем, кто их изготовил (и ружьецо, и лыжи). Прикладистее, удобнее моей тозовки мне ружья не попадалось, а «перенянчил» я их достаточно, и бой отличный, только попадай. Подарок любимого дяди, брата отца. Он с ним почти не охотился, зато со мной оно и в дождь, и в снег, и в зной уже 19 лет. Лыжи мне достались «в наследство» от пожилого охотника-промысловика, приехавшего с Камчатки. Сколь он там на них ходил — не ведаю, а вот мне они служат восьмой год. И по каким только буеракам-корчевникам, засыпанным снегом, я на них не «летал». Форсировал оросительные каналы и бетонные корыта врытых в землю лотков, их не снимая. А глубокие «плантажные» пахоты, наполовину занесенные снегом? Гнулись, недовольно пищали-скрипели, но выдерживали. Сегодня эти «дощечки-скороходы» несут меня к старой, в августе паханной пашне с пучками соломы, где еще осенью, охотясь «самотопом» на русака, мы две субботы подряд поднимали Q лежки светлого лисовина. Наглец подпускал на 130—150 м и по-заячьи, внезапно,«вдруг» возникал на абсолютно ровном, чистом месте. Еще тогда я пообещал куму Владимиру, что добуду этого лиса зимой с подхода (если доживет до снега). Уже 11 часов дня. Обшариваю взглядом окрестности. Прелесть этой охоты еще и в том, что, скрытно передвигаясь, видишь так много интересного, зверей и птиц в их естественной среде, никем не напуганных-встревоженных.
Вот в синеве февральского неба плывет махина. Орлан-белохвост. Этих «краснокнижников» в наших местах собирается зимой около 10—15 штук. Однажды, в 1999 году, я одновременно наблюдал 19 (!) птиц (больше половины — молодые, с темным хвостом). Причина такого их обилия в зимний период — рыборазводные пруды, не замерзающий большее время года Дон-батюшка. Знаю я и четыре их жилых гнезда. Если заинтересуются ученые-орнитологи — могу показать.
Благодаря кратности, диаметру выходного зрачка, светосиле бинокля, виден массивный желтый клюв орлана, широченные «полотенца» крыльев, белоснежный хвост. Красив!
Над клетками скошенного подсолнечника скользят-планируют полевые луни. Бурые самки (они покрупнее) гоняют друг дружку и светлых самцов с черными кончиками крыльев. И здесь конкуренция. Мохноногие канюки-зимняки эпизодически зависают по пустельжиному на одном месте. И те и другие часто резко планируют, врезаются лапами в снег, взметая снежную пыль. На месте таких падений часто встречаешь потом отпечатки их крыльев, прерванную цепочку мышиных следов, капельки крови... Кушать всем хочется.
Но где же лисы? «Я хотел убить лису, да, видать, я...» Стоп! Вот и лисовин. Ну, силен! Рысит по центру заснеженного белого поля, средь бела дня. Плевал он на орлана. И как же я его раньше не увидел? Ведь уже минут десять иду по периметру этого поля, прикрываясь лотками. Ну и куда же ты, друг, держишь путь?
В четырехстах метрах слева от лесовина шикарный для зверья, брошенный вишневый сад, с частоколом молодой поросли, с непахаными, заросшими междурядьями. Прямо по курсу, в километре — длинная (4 км) полоска камыша-«бамбука» с мощными, неприступными заломами. И этот камыш, и этот сад — излюбленные места дневок лисиц. Без собаки их оттуда не вытуришь. Неужели на камыши держит курс? Забежать ему наперед, прикрываясь лотками, не получится. Он, змей, идет строго против ветра. Вот если бы не было наста, ветерок бы посильней, да лисовин охотился бы, то можно было бы попробовать достать его «в угон». «Если бы у бабушки...» Слух у него отменный, это мне известно по прежним охотам.
Лисовин сел. До него метров 700— 800. В бинокль очень эффектно выглядит под ярким полуденным солнцем на белом снегу. Окрас светлый, лимонный какой-то. Старый знакомый. Ну, вот и пересеклись наши стежки-дорожки. Теперь кто кого. Единоборство.
На моей стороне ружье, лыжи, оптика, разум, наконец. На его — слух, обоняние, четыре ноги, гремящий наст и... он на чистом, ровном, как стол, поле. Скажете, силы неравные? Если бы так было, то лисы бы перевелись, всех бы выбили.
Он сидит. Интересно: у него такой вид, будто ему скучно. Посмотрел в одну сторону, другую. Нехотя встал и поплелся, по-другому на скажешь, в сторону сада. Жаль, там мне его не взять. Что ж, не буду терять драгоценного времени, побегу на другое лисье поле. Ух! Замерз, стоя на месте. На эту охоту одеваться нужно легко, иначе потом изойдешь, мотая километры. Пробежал, согреваясь, метров 250. Лыжи легко скользят. Машинально оглянулся на поле. Стоять! А на поле темной точки лисовина нет! До сада он еще не дошел. Локти — на край бетонного лотка (чтобы не «гулял» в руках бинокль). Ты где? Ширина поля зрения БПЦ 7x50 позволяет мне «шарить» биноклем из стороны в сторону. А через неподвижный бинокль скользить взглядом от одной стенки окуляра до другой. Да вот же он! Свернулся калачиком с подветренной стороны едва выступающей межевой бровки, вытаявшей из-под снега. Без бинокля лисовина не отличить от кое-где вытаявших из-под снега комьев земли, пучков соломы.
Что дальше? Слишком слаб сегодня ветер. Теперь, если даже с подветренной стороны подходить, — услышит. Вон как наст гремит под лыжами. Ну ладно, ты засни, расслабься, а я подумаю. Так, а что если по гребню вытаявшей земли той самой бровки-межи, рядом с которой он и устроился на дневной отдых? Вернулся, снял лыжи, прошел по ней метров 10. Терпимо. Только идти придется очень аккуратно: чуть зацепишь снег — предательский хруст. Подходить придется вполветра, уж так расположена моя путеводная бровка-дорожка. В верхнем стволе — тщательно снаряженный патрон с «нолевкой-катанкой» в контейнере. В нижнем — «два ноля» без контейнера. Патроны обязательно снаряжаю сам. Не доверяю заводским, пусть иногда и попадаются неплохие партии. Может, заменить верхний патрон на другой, с «тремя нолями»? Уж больно тихо вокруг, не подойти вплотную. Задумано — сделано. До лежки метров 450. Первую сотню метров прошел быстро, стараясь все же ступать на узкую, сантиметров 7, полоску земли. Дальше — тише. Взгляд вниз, куда ставить ногу, взгляд на лисовина, разомлевшего под солнышком. А ведь припекает, даром что начало февраля. Взгляд вниз, взгляд вперед, не поднял ли лис голову, не навострил ушки? Нет, ну надо же! За 20 минут лисовин ни разу не поднял головы, не осмотрелся! Так надеется на слух? Нужно быстрее подходить, пока он не надумал.
100 метров, 90, 80. Нервы — струны. Все и вся забыто. Нет никакого другого мира. Только я, и только он. Начинает тихохонько колотить дрожь (каюсь: горяч). Да только если не будет вот этих дрожи-азарта, — продам ружье к чертям собачьим. Охота без азарта не охота — просто убийство. Метров 70 осталось, и появилась проблема. Кончилась бровка вытаявшей, мягкой земли! Опять она появляется метра через 4. Дальше идти нельзя. Сто процентов подшумлю, если сделаю хоть шаг. Далековато: 63 метра (потом подсчитал). Усилился бы ветерок! Стою уже минут 5 (так кажется). Стрелять или подходить? Дрыхнет! Хоть бы поднял голову, «разрубил гордиев узел».
Чертик на левом плече горячо шепчет в ухо: «Стреляй, чего медлишь? Сейчас проснется, рванет пулей, а они, лисы, это умеют, и смажешь в горячке! Стреляй же! Стреляй!» И ведь уговорил. В нагрудном кармане «афганки» — деревянный самодельный манок на шнурочке. Мушка давно на основании его шеи. Короткое «пик» манком. Реакции никакой! Да что же это такое? Он что, глухой? Или ветерок все же сносит звуки? Еще раз, чуть громче «пик». Как в замедленном кино: сонно поднял голову, его взгляд скользит по моей фигуре, поднимаясь выше, выше, а его ноги уже давно выстреливают-катапультируют гибкое тело вверх вправо...
Такие мгновения остаются в памяти навсегда. Это уж потом, укладывая пушистого, упитанного двух-трехлетку лисовина в рюкзак (абсолютно здорового, кстати), будешь себя корить за малодушие, почему не проэкспериментировал: на сколько же метров он бы тебя подпустил?
И будет еще 3-часовой путь домой, 3-часовое чтение «белой книги», будет еще шикарное зрелище атаки ястребом-тетеревятником (редким у нас) на грача (сбил со второй попытки). Будет еще одна (неудачная) попытка сблизиться с другим лисовином, мышкующим на поле люцерны.
Хорошо возвращаться вот так, зимним морозным вечерком, быстро скользя на лыжах, полной грудью вдыхая морозный ядреный воздух (а ноги ноют: «подвез бы кто на машине»).
Второй пример. Конец января 2002 года. Снег лежит уже четвертый день без переновы. Лисы пообвыкли, следов натопали-набегали. Это хорошо. Будут видны места мышковок, результативных охот (а такие места ими обязательно посещаются повторно), «коридоры» переходов между богатыми грызунами участками.
Отпросился у шефа с работы на полчаса раньше. Спасибо, Алексей Михайлович понимает (сам охотник). Впрочем, свою работу я сделал, даже перевыполнил «норму».
Друг вывозит меня на легковушке за город, километров за 12—15. Обратно вернусь в полной темноте, по дороге охотясь.
Ружейный чехол оставляю в машине.
—    Ни пуха, ни пера!
—    К черту.
Ну, «вперед марш-марш». Время 14-20. Солнце светит вовсю. Ветерок метров 10—12 в секунду (то, что надо). Маршрут выбран так, чтобы, возвращаясь домой к городу, я шел против ветра. Идти на ветер не очень приятно, зато никто не слышит, не чует.
Пара километров от трассы, вдоль глубокого дренажного канала — это минут 10—12 хода. А ведь лисичка и здесь ночью все излазила-истоптала. Можно бы в сумерках ее «подсидеть», но такую охоту я не очень люблю. Вперед, ноженьки! Через каждые 400 м «шарю» биноклем по окрестностям. Вон, метрах в 70 от меня заячья капароина. Зарылся ушастый в снег с головой. Ты мне сейчас не нужен. Живи до следующей осени. Вон, у дальних сорняков с кустом терна посреди, 7, нет, 8 куропаток кормятся. В пяти метрах от них — курица-фазанка. Больше глаз — раньше обнаружится опасность. Не то. Надо бежать вон к тому острову камыша, диаметром 150—200 м. Рядом с ним непаханые огороды с высохшей ботвой болгарского перца, баклажанов, помидоров. Там летом корейцы выращивали овощи. Естественно, много сорняков. Там — еда для грызунов, а грызуны — еда для лис. Вон, в небе над теми огородами сколько луней и зимняков кружится. Даже одна пустельга зависла, трепеща крылышками. Чего на юг не улетела? Должна бы. Впрочем, зимы у нас теплые, корма предостаточно, поэтому зимует очень много луней, сов. Каждую зиму встречаю одиночных сорокопутов. Эти-то уж совсем летние у нас птицы, прилетают в мае. Может, с каким-то дефектом? Но до весны они дотягивали. Отвлекся.
С небольшого бугорка осматриваю участок. Лис нет. Куда дальше? Обойти по периметру вон тот садик, поглядывая в междурядья, или двигать к дому ближе? Выкуриваю сигарету (дурная привычка, надо бросать). Так вон же он! Мышкует метрах в 50 от края камыша. Я же туда минуты три назад смотрел. Отлично! Минут 10 наблюдаю, как он мышкует. До него метров 300—350. Хорошо, что ветер от него, а то бы он давно меня «засек». Понятненько. Ходит одним и тем же маршрутом в виде восьмерки на участке в 80—90 м. Уходит метров на 50— 60 по ветру и чуть влево, разворачивается и, вполветра, вперед вправо. Эпизодически отвлекается метров на 5—7 в сторону, замирает, прыгает высоко вверх, падая всеми четырьмя лапами или двумя передними и мордой в снег. Часто быстро-быстро, снег фонтаном, роет передними лапками. Хорош. С трехсот метров в бинокль видно — лисовин (не по тестикулам, конечно же, по размерам, плотному туловищу, массивной башке). Дебелый. И красивый: ярко-красный с пышной «трубой».
Значит, так: сначала, прикрываясь камышом, иду вон к тому бурьяну. Оттуда попробую подобраться к другой куртинке сорняков. Очень удобное поле. Дальше метров 60 чистины. Если миную ее, «прикроюсь» снежным наметом сантиметров 40 высотой, выиграю еще метров 20—30. А там уже...
Вперед. Ветер встречный. Двигаюсь, не особенно таясь, но глаз с лисовина не спускаю. Чуть он остановится, замрет — замираю и я. Увлечен. Не видит и не слышит. Так, теперь тише. Впереди — та самая чистина. «Стадион». Лис сел, осматривается. Ждем-с. Пошел опять. Вот прыгнул, ткнулся в снег, роется. Лучший момент для подхода. «На полусогнутых» быстренько перебегаю до следующего укрытия. Уф! Кажется, успел. Теперь лыжи не нужны, от них больше шума. Он осматривается. Приходится лежать на снегу, стараясь не зачерпнуть стволами снег. Сидит. Уже, кажется, вечность валяюсь тут. Холодно же! Как хорошо, что ветерок приличный! Всего до него метров 80—90! В 15 метрах от меня оросительный канал, в полметра глубиной со снежными наметами, поросший по краям бурьянком. Если доберусь незамеченным туда — лисовин мой. До канала можно бы и доползти, но как-то не хочется, наверное, я уже почувствовал, что смогу подобраться.
Еще один бросок, и я сижу в канальчике. Над снежным наметом только мои глаза да белый капюшон. Лис заходит опять «на круг». Вот он скрылся за островком бурьяна. Если не произойдет ничего непредвиденного, из ряда вон выходящего,  то через 5—7 минут лисовин должен показаться из-за травы в 40 м от меня.
Что-то долго он не показывается. Так хочется привстать, посмотреть, что он там за травой делает, где он там? Всякое ведь случалось...
Того, очень красивого, вишневого окраса лисовина, шкура которого служит теперь воротником шубки моей жены, я «пас» 4 дня. Несколько раз он был на волосок от смерти. И постоянно что-то его спасало.
Первый раз я увидел его с вершины степного кургана. После 15—20-минутного наблюдения выяснился его маршрут: идет к водохранилищу. Ветер — почти боковой, сильный. Забежал ему наперед (крюк в 1,5 км), хорошо замаскировался. Он, мышкуя на ходу, медленно, но верно приближался к той точке, в которой его достанут и навсегда остановят маленькие катаные свинцовые шарики. Потом он остановился и уставился куда-то в сторону — вдаль, а затем ходко зарысил в том направлении. Ничего не понимая, чуть привстаю и вижу, что «мой» лис гонится за другим (или другой). Так они и скрылись в дебрях брошенных садов. На следующий день, обнаружив его на лежке (лежал на холмике на краю заливного луга), я слишком долго обдумывал маршрут похода, не торопясь, очень тихо и долго потом подходил. В результате вышел к пустой лежке. Ни увидеть, ни услышать, ни учуять он меня не мог, это точно. А хозяин еще теплого «ложа» спокойненько шел себе, по каким-то своим, лисьим делам, шагах в двухстах по заснеженному люцерновому полю. И шел он по ветру, так что ни справа, ни слева обойти его не представлялось возможным. Пришлось опять «облизнуться». Впрочем, уже минут через 40 я укладывал другую, правда невзрачно-серенькую, лисичку в свой рюкзачок. А «вишнёвик», как я его окрестил, опять унес свою роскошную «шубу». Через день уже заяц спас ему жизнь. Лисовину оставалось пройти 20—30 м, и он был «на выстреле», но выскочивший у него из-под морды, так мне показалось, заяц «увел» его в сторону. А когда лис, после короткой погони, направился прежним курсом, я его уже не доставал. «Видит око, да зуб неймет». И опять ветер и условия местности не позволили мне приблизиться на убойное расстояние. Правильно, что не стал я тогда делать «запредельных», случайных выстрелов, надеясь на шальные, по убойному месту попавшие дробины. А ведь память сохранила лисиц, битых наповал той же «нолевкой» на 93, 101 метр, зайца, оставшегося на месте после выстрела «тремя нолями» с противоположного берега ставка (метров 100—110). Сразу оговорюсь: те выстрелы я вынужден был делать, надеясь сильно подранить зверя, иначе «уводились» гончаки, и шла коту под хвост охота. Во всех трех случаях 1—2 дробины поражали головной или спинной (шея) мозг. Уже давно стараюсь не стрелять дальше 50 м. А «вишнёвика» я взял с 25 м (32 моих шага). Он так меня и не увидел.
Воспоминания. А мой сегодняшний оппонент не торопится объявляться на чистом. Может, уже «завелся» по своим делам, а я тут его жду, морожу «нижнюю часть туловища».
Спокойно. Главное теперь — терпение. Ну, увлекся он раскапыванием какой-нибудь норки, а может, присел осмотреться, отдохнуть. А вон и силуэт мелькнул сквозь стебли. Вышел четко в ту точку, в какой я его и ждал. В верхнем стволе любимая мною и моей тозовкой нолевка-катанка в контейнере. Расстояние метров 28—30. Ветер — строго от него. Он медленно движется ко мне боком. Интересно, как он среагирует, если я встану (куражусь). Встаю, держа его на «концах стволов». Никакой реакции в ответ, продолжает рысить дальше вдоль валка травы.
А я бы, наверное, его боковым зрением в аналогичной ситуации увидел бы... Из этого лисовина я сделал очень удачное (как говорят друзья, и я согласен с ними) чучело и подарил своему другу-охотнику. Оно и сейчас радует глаз и напоминает о той, относительно легкой, охоте.
Охота с подхода в чистом виде случается редко. Чаще практикую активный поиск с забеганием зверю наперед. Чаще видишь движущегося, нежели лежащего. Карабин упростил бы эту охоту вчетверо. К любой практически лисе можно подойти на 130—150 м в любую погоду, в любых условиях. Но охота с карабином у нас запрещена указом губернатора. Иногда «нагоняю» (это тоже несложно) лис на напарника. Но все-таки больше охочусь один. Напарники быстро устают, иногда нет четкого взаимопонимания, слаженности.
Этот вид охоты, конечно же, подойдет немногим. Кто-то просто «не потянет» физически, кому-то не позволят угодья, бедные лисой или без открытых пространств. Отсекаются те, кто не знает повадок лисы, пусть у них на счету несколько десятков лис, добытых из-под собак или на облавных охотах, кто не вдается в особенности поведения, повадок зверя. Не понравится такая охота и любителям пострелять-побабахать. Им рекомендуется утиный, а лучше голубиный перелет. На этой охоте один, редко два выстрела, а то и вовсе «экономия боеприпасов». Тем, кто любит шумные компании с последующими возлияниями «на крови», тем лучше выбрать другой вид охоты.
Есть еще много-много причин, из-за которых лишь единицы «фанатиков» охоты еще бороздят стылые поля и луга, наблюдая за пластичным, очень грациозным и смышленым зверем в его родной стихии.
Большинство предпочтет более «удобные», менее утомительные охоты. А жаль. Очень рекомендую!

Добавление комментария
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Защита от спама: