Логин:
Пароль:
 Чужой ПК


Универсальная работа лаек

В нынешних условиях резкого снижения уровня жизни большей части населения России не приходится удивляться и постепенному упадку охотничьего собаководства. Высокие по нынешней жизни цены на щенков от классных собак, трудности с кормлением из-за «диких» цен на мясные, рыбные и молочные продукты, многолетний запрет охот на копытных, не дающий положительных результатов, интенсивная вырубка лесов, отсутствие спроса на пушное сырье — все это в комплексе грозит в недалеком будущем вызвать такую депрессию поголовья охотничьих собак, из которой наше собаководство может вообще не выйти. В Брянской и соседней Калужской областях, зараженных радиацией, положение усугубляется еще и тем, что без видимых на то причин в последние годы исчез из угодий еще недавно многочисленный рябчик, исчезла с лесных вырубок лесная популяция тетерева, низка численность белки в связи с поражением еловых шишек каким-то насекомым-вредителем. Неуклонно снижается (не без участия человека) численность норки, куницы и других пушных зверьков, включая и зайца. Естественно, что в такой ситуации поголовье охотничьих собак на Брянщине и особенно лаек уменьшилось. На областных выставках последних лет на ринге лаек, общем теперь для всех пород, более 10—12 собак не бывает. Племенную работу лаек в нынешних условиях на Брянщине вести невозможно. В 1998 г. из Удмуртии в Брянск областным обществом охотников завезены два чистокровных щенка западносибирской породы. Даже если все будет хорошо и эти собаки будут использоваться в племенной работе, это проблемы породы не решит. В худшем положении русско-европейские лайки. Все они за редким исключением несут в себе кровь московского чемпиона Боя Г. Д. Мураченкова.
Областное общество, возглавляемое А. В. Сергутиным, не отказывает в выделении средств на кровное собаководство. Ежегодно проводятся полевые испытания всех пород охотничьих собак, районные выводки и областные выставки. Однако для сохранения и тем более увеличения племенного поголовья лаек на Брянщине этого недостаточно. Необходимы целевое выделение средств для приобретения щенков лаек в других областях России и хотя бы какая-то помощь владельцам классных лаек в приобретении мясных субпродуктов. Своего ч. Пыжа я вынужден кормить картофелем, капустой и крупой. Для рабочей собаки — это не корм, а помощь голодающим.
В снижении интереса к лайкам в густонаселенных областях центра России негативную роль оказало приоритетное использование лаек по копытным. Лайки «мелочницы» в представлении многих интереса не представляли и по инерции не представляют и сейчас, когда охоты на копытных остались в прошлом. Не один десяток лет я держу лаек и никогда не использовал своих лаек по лосю или кабану. Большинство моих собак московской селекции не раз при случайных встречах хорошо работали по копытным, меня много раз приглашали с моими собаками на лицензионные охоты по этим объектам зверовых охот, но я всегда отказывался от них. Лаек я держал и держу не для этого. Даже сейчас при резком оскудении фауны Дятьковского промышленного района Брянской области для меня не возникает никаких вопросов о целесообразности дальнейшего содержания лаек. Как бы то ни было, я всю позднюю осень и зиму охочусь на белку , при случае добываю хоря или куницу. В прошлые годы, когда разрешалась охота на норку, я каждую осень добывал с лайками несколько этих ценных зверьков. Но меня как любителя лаек привлекает не количество добытых зверьков, а сам процесс охоты и работа моих собак. Но и это еще не все, за что я уважаю и держу лаек. Они мне обеспечивают уже многие десятки лет все потребности охоты по всем видам дичи. В этом отношении я на Брянщине до сих пор монополист. Пусть не обижаются на меня спаниелисты, но лайки по дичи не только не уступают спаниелям, но и по всем показателям работы (за исключением подачи с суши) превосходят спаниелей. Я сам в прошлом спаниелист, много лет держал этих собак, проводил их экспертизу на выводках и выставках, судил на полевых испытаниях. До сих пор храню об этих собачках с большой охотничьей страстью самые теплые воспоминания и множество фотографий. Но лайка есть лайка — уникальная отечественная порода собак, работающая практически по всем видам зверей и птиц.
В свое время я держал постоянную связь с московской секцией спаниелистов через ее руководителя Н. А. Валова. У него был спаниель ч. Минор, а у меня — ч. Лада и западносибирская лайка Дымка I. Лада была дочерью Садко В. И. Казанского, перводипломница Дымка также была московского происхождения. Я часто обменивался впечатлениями о работе Дымки по дичи с Николаем Александровичем. Его настолько заинтересовали мои сообщения о возможности охоты с лайкой в качестве подружейной собаки, что незадолго до трагической смерти, имея прекрасного спаниеля, он завел вторую собаку — западносибирскую лайку. И будь бы он сейчас живой, кто его знает, держал бы он теперь спаниелей или, как и я, остался бы только с лайками.
Журнал «Охота и охотничье хозяйство» я выписываю с 1956 г., и только один раз за 43 года его издания в № 1 за 1998 г. в нем появилась информация о возможности увлекательной охоты с лайкой по самой разнообразной дичи. В своей статье «Рейма — карело-финская лайка» Лариса Артуровна Гибет прекрасно описала одну нецеленаправленную дневную охоту с лайкой в августе. Лайка при этом работала как подружейная собака в стиле спаниеля. И именно результаты этой одной охоты явились основанием для разведения «карелок» в опытном питомнике лаек г. Кирова. Со своей стороны могу добавить, что прекрасно работают по всем видам дичи и другие породы лаек: западносибирские и русскоевропейские. За свою жизнь дважды мне пришлось временно держать лаек неизвестного происхождения, нахаживать их по «пушняку» и птице. Даже при их «размытой» наследственности и посредственной работе по зверьку, по птице они работали хорошо. Отсюда следует, что генетически работа лаек по пернатой дичи, в том числе и мелкой, была лучшей, чем работа по зверю. Естественно, рыская по полям и лугам в «вольном» поиске и разгоняя на своем пути все живое, лайка не может использоваться в качестве подружейной собаки и, кроме неприятных переживаний, ничего своему хозяину не доставит. По боровой, полевой и болотной дичи лайка должна работать на укороченном поиске, в тесном контакте с хозяином в стиле спаниеля. Подготовка лаек к таким охотам нисколько не трудней, чем спаниеля, и должна производиться аналогично спаниелям.
При чтении этой статьи у многих лаечников может возникнуть вопрос: не влияет ли широкое использование лаек по дичи с работой на укороченном поиске на их работу по зверю на обычном свободном поиске? На этот счет опасений никаких быть не может. В подтверждение привожу описание двух работ своей лайки Беги.
Вегу я приобрел щенком от собак московского эксперта по лайкам В. Ф. Николашина. Имея дипломы по белке и утке, эта собака работала по дичи не только с приостановкой перед подъемом на крыло, но и остановилась, как легавая настойку, иногда приподнимала при этом заднюю лапу. Нахаживал по дичи Вегу я, как и других лаек, а стойку она стала делать сама по себе. Многие не верили этому, и я даже для членов своей секции кровного собаководства устраивал показательную ее работу в поле по перепелу. Все присутствовавшие при этом были приятно удивлены работой Беги, а один из свидетелей вместо долгожданного дратхаара приобрел впоследствии лайку и охотится с ней по сей день. До сих пор вспоминают Вегу и другие, бывшие в тот раз на ее испытаниях и охотившиеся со мной при жизни этой собаки. Первая из описываемых ниже охот была обычной рядовой охотой по птице в начале августовского сезона. На открытие летне-осенней охоты по утке в пригородные угодья я стараюсь не выезжать. Масса охотников с собаками и без собак, беспорядочная стрельба — все это не для меня. Я люблю спокойную уединенную охоту, при которой никаких помех работе собаки нет и мне никто не мешает. Поэтому открытие того сезона у нас с Вегой было не с утренней зари в субботу, а во второй половине дня в понедельник. Понятно, что за субботу и воскресенье дичь в угодьях была распугана, но была надежда поискать уток-подранков и коростелей. Охоту я начал с длинной подковообразной старицы р. Болвы, где не раз приходилось добывать местных и пролетных уток и камышниц. Я шел по высокому берегу старицы, поросшему лиственным лесом, а собака переплыла на другую сторону и прочесывала прибрежную осоку и заросли лозняка то по мелководью, то вплавь по глубоким местам. Мы прошли так по противоположным берегам почти всю подкову, но нигде ничего не нашли. Оставалась не проверенной только дальняя оконечность старицы, хотя и узкая, но густо заросшая травой и лозняком. Я послал собаку туда, и она, переплыв узкую полосу чистой воды, углубилась в крепи противоположного берега. Через несколько минут в глубине зарослей послышался шум, треск сучьев и истошное кряканье. Из зарослей на чистую воду, хлопая по воде крыльями, выбежала кряква и мгновенно нырнула. За уткой по лозняку гналась собака, с ходу бросилась в воду, подплыла к месту, где нырнула утка, и закружилась на воде в слежке за исчезнувшей под водой птицей. Я тоже был наготове и при появлении на поверхности воды головы и шеи подранка добил его выстрелом. Вега подала утку, и мы, довольные хорошим трофеем, направились к недалекому торфянику. Трава на лугу была выкошена, но на подступах к торфяным канавам с водой начиналась густая некось с бурьяном. В таких местах обычно держится коростель, но коростелей мы не нашли — не было их криков в ту весну и лето ни на лугах, ни на полях. Зато в некоей Вега нашла двух убитых в субботу или воскресенье чирков, внешне они были довольно свежими, но брать я их все-таки не стал. Выйдя через бурьян к периферийной канаве с водой, мы пошли вдоль нее к центральной дамбе, где была дорога в глубь торфяника. Там начали уже постреливать — приближалась вечерняя заря. Недалеко от меня с подводки Вега подняла выводок мелких, размером с перепела куропаток. Зачиликав, они полетели через крайние канавы в сторону недалекого поля и скрылись из глаз за высокой крапивой. Через 10 минут мы проходили по пути к центральной дамбе в том месте, куда улетели куропатки, но там их не оказалось. Они, видимо, пролетели дальше к полю со жнивьем. Не доходя до центральной дамбы у границы торфяника с узкой полосой сосняка, отделявшей торфяник от поля, Вега закрутила хвостом на чьем-то следу. Хотя след был уже несвежий, она медленно, но уверенно разбиралась в нем и вела в сосняк. По сосняку собака провела по следу вначале по большой дуге, а затем повернула к полю и на выходе к нему стала наконец на стойку. Голова и корпус собаки были обращены в сторону небольшого, в метр высотой дубка, нижние ветви которого нависали над землей. Я терялся в догадках. Тетеревов в последние годы тут не встречалось, одиночная куропатка из поднятого нами выводка также исключалась. И просматривался дубок вроде бы насквозь, но никого я там так и не увидел. По команде «вперед» Вега двинулась к дубку, и из-под него вылетела крупная кряква. Увидев утку на сухом месте, я вначале оторопел, но, быстро опомнившись, выстрелил. Утка упала на стерню поля и оказалась крупным селезнем. Норму добычи мы с Вегой выполнили и, не дожидаясь вечернего перелета, засветло поехали домой. Я за рулем мотоцикла «Минск», а она в рюкзаке за плечами, опираясь на заднюю половину седла.
Вторая охота была вовсе необычной и редкостной. Она состоялась в начале ноября того же года. Я тогда и предполагать не мог, что это мои последние охоты с Вегой и что через несколько месяцев она попадет под колеса машины. Открытие осенне-зимнего сезона 1 ноября пришлось в тот год на среду или четверг. Работая преподавателем, я имел один выходной день — воскресенье и с нетерпением ждал конца рабочей недели. Мои переживания усиливались хорошей погодой с мягким чернотропом. Утром в воскресенье мы с Вегой вышли на ближайшей к городу железнодорожной остановке из вагона пригородного поезда. В этих местах я охотился по белке много лет, случалось, добывал рябчиков и зайцев-беляков. Белки в тот год было летом вполне достаточно, но из-за неурожая сосновой и полного отсутствия еловой шишки белка к открытию охоты из наших мест ушла. Два утренних драгоценных часа проходили мы по молодым и спелым соснякам впустую. Обратный поезд шел во второй половине дня, и ничего не оставалось другого, как продолжать нашу пригородную прогулку с надеждой найти все же где-нибудь одну-две белки. Мы из сосняков перешли в смешанный лес и переходили лесной овраг, когда на его склоне возле одного из отвершков собака заработала по какому-то следу. Она обошла контрольный круг, нашла выход зверька и, опустившись на дно оврага, скрылась в островке тростника, вплотную примыкавшего к зарослям лозняка, за которыми начинался на противоположном склоне оврага сплошной высокоствольный смешанный лес. Мелькнула в голове мысль, что собака либо на следу хоря, проходившего утром через овраг от ближайших дач, либо на следу лисы. В последнем случае Вега должна скоро вернуться. Но собака не возвращалась и как в воду канула. В полукилометре от этого места по железной дороге прошли уже два поезда, а собаки или ее лая все не было. Я уже хотел отманивать ее криком или выстрелом, когда далеко, совсем не в той стороне, куда ушла она, послышался какой-то непрерывный звук, напоминавший работу на больших оборотах пускача тракторного дизеля. Прислушавшись получше, я понял, что это лай собаки. Неужели это Вега, подумал я, и быстро пошел на лай. Вскоре уже отчетливо слышался частый с оттенком злобности лай Веги. Подходя к ели, которую на склоне оврага облюбовала собака, я еще издали увидел у ствола в средней части кроны темный шар беличьего гайна. Куница — понял я, осторожно подошел к ели и, выбрав у ствола подходящую для наблюдения и выстрела позицию, резко стукнул каблуком сапога в ствол дерева, переводя тут же взгляд на крону ели. Там вверху все было спокойно, я ударил в ствол ели еще и еще, и тут одна из ветвей шевельнулась, и снова все успокоилось. Отойдя от ели, напрасно я силился разглядеть что-либо в ее кроне. Пришлось опять подходить к стволу и еще раз изо всей силы толкнуть его сапогом. Плавным и длинным прыжком перемахнула у меня над головой куница и распласталась вдоль сука соседней с елью березы. Мгновенье, и она готовилась уже уходить дальше, но не успела. После выстрела зверек тяжелым бурым комом стукнулся о склон оврага, тут же оказавшись в зубах собаки. Старый крупный кот был добыт так быстро и просто, что даже не верилось самому. Ценный трофей приподнял сразу настроение, и я решил уйти лесом из этого района в более удаленный район следующей остановки пригородного поезда. По пути Вега в одном месте облаяла белку, и наши трофеи возросли. Мы исходили немало километров в районе второй остановки поезда и спешили на него. И тут по пути, на кромке сфагнумового болота с сосновым редколесьем, Вега опять что-то причуяла и ушла по следу в глубь болота. Через несколько минут она там стала кого-то облаивать. Пришлось сворачивать с маршрута и идти, утопая по колено в сыром мху, на ее лай. Собаку я увидел возле какого-то кургана. Она лаяла и рыла землю в двух местах в основании этого необычного для болота возвышения. В глубине кургана мог быть хорь или горностай. Последний меня абсолютно не интересовал, и времени до прихода поезда оставалось совсем мало. Надо было срочно решать, что делать. Я решил остаться до вечернего обратного поезда и попытать счастья в этом кургане. Сняв рюкзак и ружье, я попробовал сдернуть мохе вершины кургана, чтобы понять, что за основа под моховым покровом. Мох неожиданно легко стал сниматься пластами, а под ним обнажился штабель сосновых бревен, часть из которых полностью сгнила. Когда-то давно этот сосновый лес прореживали, штабель почему-то не вывезли, и он со временем полностью оброс мхом. Долго пришлось мне разгребать руками гнилушки, разбрасывать их по сторонам, а целые бревна выволакивать из штабеля, оттаскивать от него и раскладывать на мох поодиночке. Зверек мог из разбираемого штабеля молниеносно выскочить, и укрытий для него создавать было нельзя. Вега вместе со мной рылась в штабеле и периодически обследовала его кругом. Убедившись, что зверек внутри кургана, она снова залезала на штабель, и я опасался, как бы при вытаскивании тяжелых, набрякших водой бревен не придавить ей лапы. Наконец мы добрались в средней части штабеля до логова хоря из сухой травы. Кругом в болоте был только мох, и траву зверьку, значит, пришлось носить сюда издалека. То, что это логово хоря, подтверждали два крупных мертвых ужа, запасенные им впрок. Но хорь ушел в глубь штабеля и не думал из него выходить. Я очень устал разбирать бревна, и когда их осталось в основании штабеля всего два ряда, Вега стала облаивать и рыть землю под ближайшей сосной — хорь подо мхом ушел из штабеля в запасное убежище. Час от часу не легче, подумал я, а осенний день оканчивался не в нашу с Вегой пользу. Выгонять хоря из-под сосны надо было гибким прутом, а его в болоте срезать было негде. Пришлось все «хозяйство», кроме ружья, оставлять Веге, а самому из болота идти в смешанный лес за прутом. За время моего отсутствия хорь из-под сосны не ушел. Пустоты под сосной были обширными, и хорь от прута переходил с места на место, но оставался под деревом. И тут я решил изменить тактику. Просунув прут поглубже в пустоты под деревом, я начал энергично вращать его в пустотах по возможности большей окружности. Прут щелкал по корням при вращении. За сосной со стороны собаки я больше почувствовал, чем услышал, резкий ее бросок, а выглянув из-за ствола сосны, увидел черную тряпку, мотавшуюся в ее зубах. Вега энергично трепала хоря в воздухе до тех пор, пока он пытался сопротивляться и укусить собаку. Крупный хорь самец с пышной черной остью был великолепен и мне понравился даже больше куницы. Он когда-то побывал в капкане, так как у него не было двух пальцев на передней лапе и части хвоста. Но эти раны давно зажили и обросли шерстью так, что внешне были незаметны.
Тот памятный день был, конечно, счастливой случайностью, но не из таких ли именно случайностей и складывается жизнь охотника? И не было бы никаких случайностей в тот день, если бы со мной не было Беги — лайки «мелочницы» и «птичницы».
Лишившись Беги, я обратился за щенком к В. Ф. Николашину. Я ему периодически писал о Беге, он ее видел на Брянской областной выставке, претензий ко мне никогда не имел, но на сей раз даже не ответил на мое письмо. Пришлось обратиться с просьбой к другому московскому эксперту по лайкам — Г. Д. Мураченкову, ведущему породу русскоевропейскую. От его Боя я приобрел в Мытищах своего Пыжа. Пыж очень рано принялся работать по птице в роли спаниеля, и, когда к открытию августовской охоты ему исполнилось 4 месяца, он на коротком щенячьем поиске целенаправленно искал птицу и поднимал ее на крыло под выстрел. По белке он начал работать зимой в возрасте 8 месяцев и сразу по еловой поеди. Позднее он стал работать по норке, хорю и кунице. Уже в то время в угодьях вокруг города копытных не было, и эта собака за 7 лет жизни ни разу не встретилась ни с лосем, ни с кабаном. На второе лето нахаживание Пыжа по перепелу и коростелю продолжалось, так как теперь после зимней охоты надо было укорачивать его поиск и отучать от гоньбы птицы.
Охотиться сейчас с Пыжом и по пушняку и по птице — одно удовольствие. Дома и на даче он сторож, на улице — телохранитель. Он никогда не зайдет без разрешения в зал и тем более не ляжет на диван. Оставаясь один в квартире, никогда ничего не тронет на кухонном столе. На даче ходит только по дорожкам и никогда не наступит на посевы, но что особенно удивительно — он целый день может находиться на даче и не справить даже малую нужду. Для этого его надо выпустить на дачную улицу.
К воде всех лаек, кроме Дымки, я приучал в первое же лето их жизни. Дымка II поплыла и стала подавать из мелких лесных луж поноску в 2,5 месяца, Вега и Пыж в 3 месяца. Интересно, что маленькие лайчата из-за своего детского возраста не ощущают опасности глубины. Попадая внезапно с мелких мест на более глубокие, они спокойно и без паники сразу же плывут и не болтают лапами, как утопающие. Это намного упрощает и облегчает подготовку собак к апортированию из воды в сравнении с аналогичной подготовкой собак старшего возраста. Мне кажется, что маленькие и пушистые лайчата имеют больший запас плавучести, чем более крупные и тяжелые собаки. Известно, что маленькие бобрята в первые дни выхода из гнезда на воду плавают как поплавки, а нырять не могут при всем их желании. Выталкивающая архимедовская сила не дает возможности им погрузиться в воду. Видимо, это относится в какой-то степени к плавучести лайчат.
В последние годы на полях увеличивается численность перепелов, в прошедшее сырое лето неожиданно наблюдался «всплеск» численности коростеля, взятого недавно под охрану. Можно надеяться, что эти объекты охоты, не говоря уже об утках, тетеревах, дупелях, бекасах, камышницах, погонышах и т. п., при желании обеспечат интересную охоту с лайкой по «перу», а даже невысокая численность белки — по «пушняку». В нынешних тяжелых условиях держать лайку гораздо перспективнее, чем любую другую специализированную породу. В своей прекрасной книге «Мой друг лайка» еще 40 лет назад Н. В. Кузнецов для охотника, любящего разнообразные виды охот, при выборе породы собак давал такой совет: «Конечно, можно иметь для таких охот не одну, а несколько собак разных пород и в разные сезоны по очереди их использовать, Но это, во-первых, дорого, во-вторых, часто отсутствуют условия для содержания нескольких собак, а в-третьих, натаска их требует очень много времени. Что же делать? Остановиться на каком-то одном способе охоты или найти такую собаку, которая может работать в любой обстановке, в любом сезоне и почти по всем видам охотничьей фауны. Да, это вполне возможно, и такие собаки есть. Не ищите их среди мудрых иностранных пород. Это не фоксы, не эрдельтерьеры, некурцхаары, не спаниели, не лавераки и не пойнтеры. Это чисто русские охотничьи собаки — лайки, или, как их зовут в народе, остроушки. Какое удивительное «открытие» сделал я, начав охотиться с хорошей лайкой, давшей мне возможность увидеть воплощенную мечту своей юности! Эта собака, сочетавшая огромное мастерство в работе с выносливостью, имела буквально сказочные чутье и слух, ум и мягкий характер, податливость к дрессировке и страсть к различным видам охоты».
Лучше, чем Николай Васильевич, сказать о лайке трудно.

Добавление комментария
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Защита от спама: