Логин:
Пароль:
 Чужой ПК


Волк


С. КУЧЕРЕНКО

Из немыслимых далей времени вьются волчьи следы рядом с людскими. Человек не без оснований объявил войну волкам в незапамятные времена. В Древней Греции и Римской империи еще до нашей эры уничтожение этих разбойников всячески поощрялось. Во все последующие века борьба против серых разбойников велась везде, где они водились, и, стало быть, безмерно резали домашних животных.

Неимоверно трудной была борьба с этими хищниками, далеко не всегда и не везде удавалось сокращать их численность. Но все же в густонаселенных европейских странах упорный человек своего добивался. В Англии последний волк был убит еще в начале XVI века, в Ирландии — в конце XVII. Несколько столетий назад исчезли эти ярые звери в Италии и Бельгии. Во Франции еще долгое время изредка появлялись до последнего времени один-два выводка, и против них немедленно выступали бригады полиции в сопровождении тысяч охотников, и даже вертолеты взмывали в то тревожное время, и пришельцы истреблялись. А в нашей стране с немереными просторами, в большей части заселенными, «серых помещиков» всегда было много. Как и теперь. В 1935 году их численность определялась в сто тысяч, к концу Великой Отечественной она удвоилась, и потребовалось много лет упорной борьбы, чтобы эти полчища сократить в четыре раза. Легче этого было добиться в степях и тундре, где против хищников использовали авиацию, да еще в густонаселенных областях и краях. В бескрайней же тайге Сибири и Дальнего Востока уничтожение волка оказалось просто невозможным и в доперестроечное время, когда истребление хищников всячески поощрялось, теперь же его поголовье опять быстро возрастает, потому что пресловутые реформы развалили все и вся, в том числе и охотничье хозяйство.

Читателю будет небезынтересно узнать, что теперь волков в европейских странах обитает шесть-восемь тысяч, в России же и ближнем зарубежье — в десять раз больше. Обычен он во многих азиатских странах, даже в Японии. Около тридцати тысяч насчитывается их в Северной Америке. Всего же их на Земном шаре около полуторасот тысяч. Это далеко не малая численность. Но печальнее всего то, что ее половина приходится на Российскую Федерацию.

Да, во многих странах и в некоторых наших областях и краях волк выбит начисто, однако, как бы в насмешку над человеком, в других районах этот зверь живет рядом с ним. Известны прямо-таки курьезные факты, когда волки выращивали своих детенышей у оживленных дорог, под мостами, на полях и сельских околицах, ежедневно, почти ежечасно, спокойно наблюдая своего заклятого врага. И удается ему это потому, что он является животным высокого психического уровня, а поведение его сложно и вполне разумно. Мне не раз приходилось писать, что волк, как зверь, умен, не заключая это слово в кавычки, и теперь я сие повторяю. И подчеркиваю: по интеллекту он близок к шимпанзе и дельфину.

Этот злой четвероногий гений хорошо всем известен, однако все же кое-что нужно напомнить. Видом и размерами он с крупную овчарку. Большая лобастая голова, толстая шея, объемистая грудная клетка, спортивно подтянутый живот, высокие, сильные, нестомчивые ноги. Словом, отлично натренированный многоборец среднего веса, мастер бега на короткие и длинные дистанции, в борьбе, «силовых упражнениях» и во многом другом.

Волчья морда выразительна и богата мимикой, насчитывается на ней около двух десятков выражений, четко соответствующих определенному психическому состоянию и эмоциям: гнев, злоба, покорность, ласка, веселье, настороженность, угроза, спокойствие, страх... Это, разумеется, основные выражения, между которыми еще больше промежуточных нюансов и наверняка нам еще не известных.

Волки, глядя друг на друга, обмениваются информацией, спрашивают и отвечают. Вспомните, как внимательно глядит в лицо своему хозяину собака — этот ближайший родственник «черного» героя нашего рассказа. Она его понимает без слов, потому что на лице человека обычно бессознательно отображаются его мысли, настроение, намерения. И многие другие животные воспринимают тончайшие жесты, от внимания человеческого глаза ускользающие.

Хвост — тоже выразительный «язык» волка. Его движения недвусмысленно свидетельствуют о спокойствии или тревоге, уверенности в себе или страхе, угрозе или миролюбии, превосходстве, подчиненности. Чуточку изменилось положение или изгиб хвоста — и уже другое настроение выражает им зверь. О многом говорит положение ушей, осанка, а особенно голос. Почему-то многие считают, что волк может молчать или выть, на самом же деле у него диапазон и характер звуков куда разнообразнее: он умеет ворчать, скулить, взвизгивать, рычать, фыркать, чихать, завывать. И даже лаять! И всем этим звери выражают нечто конкретное, направленное к общению с себе подобными. К своеобразному и оживленному «деловому» разговору.

У волков отлично развиты все органы чувств, но особенно обоняние: оно сильнее, чем у человека, в тысячи раз. Нюх дает этому хищнику информации об окружающем мире, пожалуй, больше, чем его острое зрение. Сложность мира запахов зверя мы вряд ли можем себе даже представить. Ими он заявляет о себе, маркирует свою территорию, ищет брачного партнера. Понюхал, например, волк след — и ему ясно, кто и когда прошел. И не только это — запах говорит о поле зверя, его возрасте, силе, здоровье. Даже о желаниях и настроении! А запах одностайника — полнейшая анкета. Нет, степень чувствительности носа волка просто поразительна. Он зачуивает затаившегося фазана за несколько десятков метров, а косулю — за сотни. Волк уверенно идет по следу, оставленному много часов назад, казалось бы, давным-давно выветрившемуся.

Но есть, пожалуй, у волка еще нечто, кроме известных нам органов чувств. Судите сами: отличить на расстоянии невооруженного человека от охотника не так уж и сложно, потому что ружье все-таки видно, да и запахи соответствующие. Ну а если в растянувшемся обозе на десяти санях с сеном безвредные для волка люди едут, а на следующих — замаскировавшиеся охотники? И ветер от волков к обозу? Как в этой обстановке серые канальи чувствуют опасность и поспешно улепетывают? Интуиция?

Возможно, об этом таинстве мы скоро узнаем, ведь не так уж и давно людям стала известна эхолокация летучих мышей, термолокаторы змей, гидроакустика дельфинов и китов. Мир животных таит в себе еще много непознанного, для любознательных и вдумчивых есть над чем призадуматься.

Да, физически волк развит всесторонне и прекрасно. В поговорке «волка ноги кормят» — истина. В броске он может развить скорость 20—25 м в секунду, представьте себе: стометровку промчит всегошеньки за четыре секундочки! В три раза быстрее отлично натренированного спортсмена! Правда, столь стремительный бег и волк долго выдержать не может, хотя у него и сердце могучее, и легкие, как кузнечные меха. Но со скоростью 50—60 км в час он может мчаться до четверти часа, а скорость в 30—40 км его вовсе не утомляет и он может выдерживать ее часами. Вот и выходит: спринтер и марафонец в одной персоне.

Не занимать волку и силы. Мне довелось видеть, как один из них легко трусил, держа в зубах крупного барсука, весившего не менее двух пудов. Бежал, словно кошка с крысой. Рассказывают, что с овцой, заброшенной за спину, он тоже бежит без напряжения. Два-три волка давят изюбра или молодого лося, весящих по полтора центнера. Стая же в благоприятных условиях справляется и со взрослым лосем, который в сравнении с волками не просто громаден, но еще ох как умеет постоять за себя в битве даже с матерыми медведями. Напомню, что удар передними копытами сохатого обладает сокрушительной мощью. Известны случаи и успешного нападения волков на медведей.

Теперь настал черед поговорить о делах семейных этого ярого хищника. В теплый период года они живут парами, строго придерживаясь собственных владений и выращивая волчат. Холостяки и бездетные самки в эту пору живут отдельно, однако готовы в любой день и час помочь родителям в выращивании и обучении молодняка. А к осенним холодам все волки снова сбиваются в стаи и начинают вести бродячую жизнь. В такой стае обычно от 3 до 10, чаще всего 6—8 волков, большей частью единокровных: отец, мать, 3— 4 прибылых и пара переярков, то бишь прошлогодков. Не состоящие в близком родстве в стае присутствуют редко. Но случается, что сливаются воедино несколько стай. Временно, конечно, при большой нужде: в глубокоснежье, например, или когда нужно одолеть большого опасного зверя.

В волчьей стае — строгая организация и железная дисциплина. Авторитет и власть вожака непререкаемы, ему подчиняются все. Повелителем стаи является самый опытный матерый зверь, и нередко — волчица. Для стаи характерна не только беззаветная преданность вожаку, но и безоговорочная взаимовыручка, поддержка и слаженность действий. И только благодаря этому предельно ярко выраженные хищники обеспечивают себя достаточным количеством пищи и выживают в борьбе за существование, которую постоянное преследование со стороны человека делает особенно тяжелой и драматичной.

А вместе с тем волки в отношении к своим сородичам, ставшим по каким-либо причинам неполноценными, жестоки: слабых и больных часто уничтожают, а в голодное время и съедают их. Вероятно, поэтому старые звери живут в одиночку. Они ходят за стаей на почтительном расстоянии, питаясь скудными остатками ее трапез. Как-то не укладывается в наших понятиях: сильные и здоровые между собою удивительно дружны, взрослые за молодняком ухаживают с такой трогательной заботой, а вот к больным, старым, а иногда и к сильным, погибельно пострадавшим за общее дело, беспощадны. Но биологи этой кажущейся беспощадности находят объяснения: у животных жестокость — в наших понятиях, конечно — часто неизбежна и для здоровых спасительна.

Брачная пора у них проходит во второй половине февраля—начале марта. Часто супружеские пары волков сохраняются всю жизнь и гон проходит тихо и мирно. А те шумные волчьи свадьбы с жестокими побоищами, о которых много пишут и рассказывают, бывают довольно редко — в основном, когда молодая или овдовевшая самка выбирает себе спутника жизни.

Но небезынтересно вот что. Да, волки — семьянины образцовые. Тем не менее и для них супружеская верность весьма относительна. Самец не упустит возможности «осчастливить» холостячку, по каким-либо причинам оказавшуюся одинокой, и даже на глазах у своей «суженой», для которой ревность не стоит конфликтов. И в той же мере самка с готовностью отдается пришлому самцу или бывшему «третьему лишнему», особенно когда ее «единственный и неповторимый» устанет от «мужских обязанностей». Однако это вовсе не распутство, как можно нам подумать. Это путь к более уверенному и надежному оплодотворению и зачатию во имя продолжения себя в наследниках собственного великолепия.

В свои сроки волчица в тщательно укрытом логове дарит своему миру от двух до четырнадцати, но чаще всего четыре-шесть волчат. В первые две недели она никуда от них, слепых, глухих и беспомощных, не уходит, кормит же ее супруг, он же отец семейства. Он трогательно заботлив, старательно охотится и таскает к логову добычу, отрыгивает полупереваренные куски мяса и тем кормит семью. К полуторамесячному возрасту, ставшие очаровательными и резвыми, детеныши перестают сосать мать и переходят на питание мясом. И с этого времени родители охотятся поочередно, ибо трудная это задача — кормить прожорливых детей.

Волки — удивительно добросовестные воспитатели. Они заботливо ухаживают за своими ненаглядными, терпеливо обучают всем премудростям сложной и нелегкой жизни, а в редкие свободные часы с удовольствием с ними играют. Так же, как и собаки. Даже как-то странно: такому строгому и кровожадному зверю, оказывается, не чужды веселье и забавы.

Но и еще: в воспитании своих наследников волки чрезвычайно терпеливы. В редкие минуты отдыха неугомонные щенки таскают и кусают их куда придется, даже в ухо и в нос, а они знай себе увертываются. Лишь когда иссякает и родительское терпение, они уходят туда, где можно спокойно вздремнуть перед очередной охотой хотя бы полчаса.

Конечно же, когда малыши слишком вольничают или по отношению к своим единоутробникам ведут себя нехорошо, взрослые их наказывают. Наказывают не больно, но так, что провинившийся отлично понимает, где он поступил плохо, и запоминает урок на всю жизнь.

В июле волчьи выводки начинают выть. Взрослые и молодые. Как только густые сумерки окутают землю, потянутся волчьи песни, приводящие в трепет всех, кто их слышит. «У-ооо-у, ууоо-ууу». От этого воя жутко становится на душе. Как будто перед тобой раскрывается дикое, самое сокровенное природы, еще не познанное и не понятое, а потому и страшноватое. А слыша жуткий вой обреченного на одиночество старого волка, человек испытывает потрясение.

Кстати, по голосу можно судить о волке: у матерых — протяжное завывание на низких тонах, причем самец тянет густым басом с ударением на «ууу»: переярки воют еще неумело — берут высоко, но скоро срываются и как бы от обиды и стыда перебрехиваются; ну а волчата — те еще даже и не воют, а так — скулят высокими альтами и, кажется, сами же над собою хохочут.

Вой — не прихоть и не забава этих зверей, а способ общения родителей с волчатами, волка с волчицей, стаи со стаей. Различными по высоте и тембру «мелодиями», их протяженностью, силой голоса и другими приемами волки выражают призыв и угрозу, радость общения и тоску одиночества, призыв и подчинение. Своим воем они передают информацию от стаи к стае на большие расстояния. Например, о движении оленьих табунов.

Когда волки воют вместе, всей семьей или стаей, получается нечто вроде маленького оркестра. Вроде бы и не слаженно, и не в унисон воют, а вот получается гармонично. Высокие и чистые их голоса побуждают представлять некие концертные залы, вроде бы существующие в мире животных. И ведь не просто так канадский национальный парк Алгонкии посещают тысячи туристов единственно ради того, чтобы послушать волчьи «концерты».

В августе волчата уже весят около десятка килограммов и с сентября начинают охотиться вместе с родителями, которые продолжают передавать им весь свой опыт и умение. В начале зимы в шестимесячном возрасте молодые в размерах близки к родителям и уже в основном умеют жить по-взрослому, но они еще долго будут учиться уму-разуму, потому что очень не просто жить по-волчьи и год от года не легче.

А теперь мы подошли к тому самому вопросу, в котором вся причина человеческой ненависти к волку— к питанию этого хищника. Основу его, разумеется, составляет мясо, желательно парное, жирное и сочное и без «нормирования». Охотится он на всех животных, которых способен осилить, но все же в первую очередь на диких. К населенным пунктам с искушением зарезать скотину он идет в случае крайней нужды, хорошо понимая рискованность этой затеи.

В лесах он охотится за многими жертвами — от полевки и бурундука до лося и марала. Однако чаще всего у него есть излюбленная добыча: в тундре — северный олень, в тайге — лось, марал или изюбр, в лесостепи — косуля, в горах — бараны и горалы, в степях — сайгаки и джейраны. Но волк не преминет задавить и любое другое животное, если ему представится возможность.

Промышляют эти прирожденные и умелые охотники по-всякому. В равной степени настигают они свои жертвы из засады несколькими прыжками либо догоняют их после многокилометрового упорного преследования на измор. Коллективные волчьи охоты поражают четкой организацией и согласованностью. Хищники хорошо чувствуют обстановку, действия единостайников и в большинстве случаев быстро находят правильные решения. Их охота загоном, когда стая разбивается на засадников и загонщиков, во многом напоминает охоту людей. Так же организованно эти звери добывают хлеб свой насущный и облавами, загоняя найденные жертвы на лед, в топи, вводу, к обрывам или на каменистые россыпи.

Но и это не все! Они умеют ловить рыбу, лягушек, мышей, разоряют птичьи гнезда. Не откажут себе в удовольствии сгрызть на бахче дыню, арбуз или помидор, отведать ягод или диких яблочек. Однако когда обстоятельства подопрут, то и такую неизысканную снедь, как насквозь промороженную или высохшую падаль, уплетают за ми-лую душу, да еще приходя за нею к сельским околицам, рискуя шкурой.

Да, далеко не всегда и не везде этот мясоед может безбедно существовать на добыче диких животных. В густонаселенных сельскохозяйственных районах их явно не хватает, а в суровые многоснежные зимы, когда серым разбойникам жить становится невмоготу трудно, они жмутся к селам и занимаются грабежом. Режут собак, свиней, коров, лошадей, гусей. В северных районах больше всего достается оленям — как домашним, так и диким. Причем нередко расточители давят гораздо больше, чем могут съесть и унести. Особенно стервенеют они осенью, когда взрослые учат своих великовозрастных детей: старые демонстрируют свое удалое мастерство, а подростки доказывают, что тоже не лыком шиты. О том, насколько умело волк владеет своими зубами, судите сами: за час он способен умертвить несколько десятков овец или до четверти сотни оленей. Оттого-то крестьяне и оленеводы испокон веков так ненавидят этих грабителей и неустанно их преследуют. Вполне естественно, они на это имеют полное право.

Но не меньше оснований для беспощадного уничтожения этих хищников имеют охотники и охотоведы, ибо те истребляют полезных диких зверей гораздо больше, чем охотники всех категорий, вместе взятые. И даже вкупе с браконьерами. В Амуро-Уссурийском регионе, например, от них больше всего страдают косули и изюбры.

Однако никто не ставит вопрос о полном истреблении этого хищника: нужно лишь сократить его численность до минимума, то есть в восемь-десять раз современной численности. Все понимают, что вид этот, во-первых, чрезвычайно интересен, а во-вторых — все-таки заслуживает уважения за необыкновенные повадки, дьявольское упорство и находчивость в трудной борьбе за существование. Ведь не зря же на флотах бывалых моряков-капитанов издавна уважительно зовут морскими волками. И не просто так к этому зверю испытывали глубокое уважение Сетон Томпсон, Джек Лондон, Фарли Моуэт. В странах, где добивали последнего волка, ставили ему памятник, а теперь задумываются над тем, чтобы завести его снова и размножить. В малом числе, разумеется, и все же, все же... Что ни говори, драматична судьба героя этого очерка.

Волк и собака, как близкие родичи, дают плодовитое потомство. Дети в этих «неравных браках» бывают самые разные, однако они чаще всего как бы усредняют и внешность, и размеры, и повадки того и другого родителя. Но «волчья кровь» в них всегда оказывается, и не надо думать, что делает она волкособаку для человека лучше. Хорошо обученный пес всегда предпочтительнее: он предан хозяину до конца своей жизни и никогда его не предаст, он же послушнее и надежнее. Да и мастеровитее.

Ну а попытки вырастить волчонка чаще всего оборачиваются крахом. «Сколько волка ни корми — он в лес смотрит» — не зря говорят. Как ни воспитывай щенка «дикой крови», в нем постоянно дремлет хищник — сильный, коварный, агрессивный и жестокий. И зверь может проснуться в нем без видимых причин и в любое время, чаще всего неожиданно. Волк для человека всегда опасен, даже вроде бы прирученный. Так что не рискуйте. Известно много попыток сделать из него «ласкового и нежного зверя», но они плохо кончались, и нередко трагедией. Волк всегда будет оставаться волком. А потому и себе скажем: судьбу лишний раз испытывать не следует.

Казалось бы, ну кто не знает волка! Спутника человека с доисторических эпох! Не спорю: знаем. Однако насколько полно — вот в чем вопрос. Сколько ни изучай братьев наших меньших, они во многом остаются для нас тайной. Их природа невообразимо сложна.

Добавление комментария
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Защита от спама: