Логин:
Пароль:
 Чужой ПК


Как американцы охотятся на кабанов

А.ЧЕГОДАЕВ

«Охота на кабана — занятие для мужчин. Охота на медведя — для сверхмужчин» — так считает Джой Макгрейл. В России, согласно А. А. Черкасову, думали наоборот: «На медведя идешь — соломку стели, на кабана идешь — гроб теши». Джой удалось побывать на обеих охотах зараз, и их она считает своим охотничьим экзаменом, своеобразным «посвящением в рыцарство», признанием ее заслуг.
Однажды Билл решил взять жену в горы Смоки-Маунтинс в Северной Каролине, поохотиться, как она пишет, на «русского» кабана и черного медведя. Несмотря на то, что множество поколений диких кабанов, завезенных в Штаты в начале века из России дабы расширить спектр охотничьей фауны, уже родилось на американской земле, их до сих пор величают «русскими».
Будущее приключение с самого начала выглядело пугающим. До этого супруги пользовались ружьями из своей коллекции — в аресенале было по два образца на все случаи. Серьезная дичь, на которую собрались на сей раз, требовала серьезного оружия. Новое оружие было фантастическим: две полуавтоматические винтовки Ремингтон 30—06 (калибр 7,62 мм). Джой научилась уважать все виды огнестрельного оружия, но эти вызвали у нее настоящее благоговение. Шесть с половиной фунтов стали и ореха выбрасывали свинцовые полуоболочечные пули весом 190 гран (11,7 г)', стоило лишь коснуться спускового крючка. Одним словом, смертоносные винтовки — для потенциально опасной дичи.
За неделю до охоты муж и жена отправились на стрельбище освоить новое оружие. Завод установил прицел на 50 ярдов (около 46 м)2, и хотя Джой представляла себе, насколько это близко, видеть столь рядом мишень было страшновато: а ведь пятьдесят ярдов представляли самую дальнюю дистанцию для выстрела в густом лесу. Боеприпасы отвечали назначению винтовок: медные пули имели оболочку длиной в 2 1 /4 дюйма3, откуда высовывались   3/4   дюйма  свинцового середника.  Джой вставила четыре патрона в магазин, один в патронник, закрыла затвор и приготовилась. Затем вскинула винтовку, сняла с предохранителя. Грохот выстрела был ни с чем не сравнимый. Уши ей заложило, и она слышала только эхо, отраженное земляной насыпью за мишенями и непрерывный звон. Первый выстрел оказался неплох: пуля легла всего в двух дюймах от цели. Она выпалила снова — на сей раз плохо, на девять дюймов выше. Еще раз, и опять вверх — подбросило после отдачи. Джой постаралась взять себя в руки, унять дрожь, но тут слева пять выстрелов прогремели так быстро, что вместе с эхом слились в сплошной гул. Билл стрелял куда лучше. Все свои пули он посадил в «бычий глаз». Джой принялась вспоминать основы техники стрельбы. Успокоиться... вдохнуть... затаить дыхание... плавно нажать на спуск. На сей раз было лучше. Супруги стреляли полчаса, пока не стали укладывать пять пуль в два дюйма за 5 секунд, которых хватит кабану или медведю, чтобы покрыть расстояние от мишени до стрелков. За пределами этих 50 ярдов в горах все скрывают заросли рододендрона и благородного лавра. Если покров густой, то надо рассчитывать на 20 ярдов — за 2—3 секунды послать пули: раньше, чем зверь сомнет охотника.
Джой и Билл сперва летели самолетом, а потом отправились на автомобиле в охотничий домик под названием «Голубой кабан». Ехать до него было два часа через горы, в дождь, по грязи и слякоти. Дорога вилась серпантином. Горы Смоки-Маунтинс покрыты березовым лесом (где же еще должен водиться «русский кабан»?), рододендроном и лавром. Дорогу к домику указывали таблички — и все же он затаился в такой глуши, что Джой и Билл увидели его, лишь въехав во двор. Встретили их радушно: натопленные комнаты, кофе, огромный камин в зале, дружелюбные хозяева.
После обеда собрались в гостиной, чтобы обсудить завтрашнюю охоту. Выйти надо было в шесть утра. Районом охоты обычно служила долина, ограниченная холмами и отрогами. Это делается ради безопасности: тяжелые пули летят на полмили. Проводник, что помоложе, должен спустить гончих, а старший — расставить стрелков на номере. Все это очень походит в описании Джой Макгрейл на наши кавказские гаевые охоты.
Взяв след, гончие поднимут лай, и тогда надо  встать  на  номере.  Супругам-охотникам объяснили, как отличить мелодичный и заливистый лай по следу от короткого, резкого лая по остановленному зверю, и что если они услышат подобный лай рядом с номерами, им необходимо поспешить туда и стрелять по зверю.
Надо быть готовыми к появлению дичи и после выстрелов, поскольку собаки, бывает, поднимают нескольких кабанов, а иногда за кабаном идет и медведь. Оленей стрелять нельзя, чтобы не сбивать с толку собак, которые в таком случае перестанут гонять кабана и медведя.
Далее супругов стали инструктировать по поводу дичи. Черный медведь опаснее кабана. Если медведь поднят, он может влезть на дерево. Тогда надо стрелять очень точно — одним выстрелом между глаз. Если он ранен, то свалится с дерева на собак, и второй выстрел будет труден или невозможен. Он наверняка убьет несколько собак, и не исключено, что бросится на охотника и убьет его. Если медведь «посажен» на земле, он представляет собой более трудную мишень, так как вокруг вертятся собаки, зверь двигается очень быстро, увертываясь и нападая. В таком случае проводник (который почти наверняка подойдет первым) скажет, куда и когда стрелять. С кабаном такой точности стрельбы не требуется, но следует обратить внимание вот на что. Щетина на кабане, когда он возбужден, стоит дыбом, стало быть, он кажется на четыре дюйма больше, чем есть, и при выстреле по хребту пуля без вреда пройдет сквозь нее. Наилучший выстрел — сбоку, в середину лопатки, а поскольку она защищена дюймовой броней хряща, необходимо ружье крупного калибра. Выстрел в голову более труден. Надо бить между основаниями ушей, но попасть трудно, так как зверь проворен. Четырехдюймовые клыки висящей над камином головы выглядели весьма угрожающе и хорошо иллюстрировали рассказ хозяина. Кроме того, благодаря клинообразному рылу кабан продирается сквозь лавр и густой кустарник быстрее, чем олень, и у охотников может быть лишь секунда-другая на выстрел.
Поднялись утром, чтобы встретить проводников с собаками. Когда те увидели Джой, они остолбенели. Люди консервативные, своих привычек не меняющие, никогда не охотились с женщиной и не видели причин, чтобы на сей раз своим привычкам изменить.  Сама  мысль  об  этом  была для них кощунственной. Охота — дело мужское и тяжелое, а тут Джой в кожаной мини-юбке и красном шотландском берете. Они и слышать об этом не хотели. Макгрейлы решили, что охота закончилась, не начавшись. Но все-таки Билл начал приводить веские аргументы из прежней охотничьей практики своей жены, а хозяин убедил проводников попробовать хоть раз. После некоторых колебаний проводники согласились, так как внешний вид и то, что они услышали, внушили им доверие. В них не было ничего лишнего — ни слов, ни движений, ни жира; лишь то, что требовалось, чтобы пробежать десять миль через кустарник за полтора часа. Собаки своей худобой были под стать хозяевам. Это были гонные собаки различных пород. В юности их притравливали по кабану в загоне. Эти уроки в собаках сидели крепко — они охотились каждый день, невризая на то, что сезон был открыт лишь четыре месяца. Они могли гонять кабана или медведя целый день, если надо, и «посадив» его, могли держать до тех пор, пока их не отзовут или зверя не убьют.
Макгрейлы смогли видеть их работу в первый же день. С двумя проводниками-загонщиками, выражаясь по-нашему, в гай допускается лишь 2—3 охотника. С полчаса они ехали по дороге, а потом пошли пешком. Лес походил на заросли густого кустарника, но проводник знал в нем все тропки. Линия стрелков шла вдоль холмов. Билл и Джой встали на номер вдвоем, хотя это вдвое уменьшало их шансы взять кабана; проводник, однако, вздохнул с облегчением — первая женщина, которую он взял в поле, будет под присмотром. Ниже их номера расстилалась прогалина, а за ней и вверх по противоположному склону тянулись заросли лавра и вереска; за ними рос густой зеленый рододендрон. Они пытались угадать тропки, по которым кабан пересечет долину, хотя уже знали, что он пройдет напрямую любые заросли так же легко, как открытое поле. Прогалина впереди была шириной в 20 ярдов, и оба они думали, успеют ли выстрелить, если кабану вздумается ее пересечь. И охотник, . и охотница заметно нервничали. Джой прохаживалась и изучала скалы вокруг. Супруги мрачно шутили, представляя себе собственный совместный некролог в разделе светской хроники: «Супружеская пара запорота кабаном». На всякий случай проверили оружие. Один из них следил за лесом, другой пытался совладать с нервами, а потом они менялись ролями.
Наконец собаки заголосили. Богатый музыкальный лай, казалось, поплыл по воздуху. Джой и Билл все внимание направили на гребень в четверти мили от них — звуки плыли оттуда. Некоторые собаки, казалось, гнали особняком, может, гнали нескольких кабанов. Гон нарастал и шел на них, а с ним росло возбуждение. Симфония лая взлетала и опускалась — это собаки пересекали гребень; она становилась все громче и громче. Гон шел еще пять минут, потом лай изменился. Заливистый и мелодичный до этого, он превратился в короткое резкое взлаивание и тявкание. Гон остановился. Звук стал близким и глухим.
Джой и Билл бросились вниз в долину: их хватал и не пускал вереск. Собаки стали где-то ниже — они держали кабана. Молодой проводник появился на дальнем гребне и бросился в долину левее них, и тогда они устремились туда же. Лай раздавался совсем рядом, они увидели проводника, и тут он стал их звать.
Кабана «посадили» на маленькой прогалине у ручья. Ощетинившийся черно-серый зверь стоял, опустив голову и расставив ноги, с массивным бугром мышц над лопатками. На любое движение собак зверь отвечал выпадом; он не открывался собакам, выжидал, пока они подойдут поближе или дадут возможность перебежать в лучшее место. Собаки совались в кусты и отпрыгивали назад, стоило лишь блеснуть клыкам. Бультерьеры никак не могли е о взять, кабан бросался вперед, вертелся, вновь бросался, взмахивая головой, как палицей с шипами, держа собак на расстоянии. И вот, закончив очередной разворот, он рванулся вперед и бросился в ручей. Кабан, встал в воде, задом к мшистому берегу, почти неразличимый в глубокой тени. Две собаки прыгнули за ним. Другие стояли на противоположном берегу и тявкали. «Теперь он будет стоять»,— закричал проводник. «Идите и стреляйте». Джой ужаснулась, когда Билл толкнул ее вперед. Собаки закрывали кабана, и их выпады затрудняли выстрел.
Джой перебежала вверх по ручью, чтобы прицелиться в бок, отсюда собаки не так мешали. Сняв с предохранителя, Джой прицелилась кабану в хребет, взяла дюйма на четыре ниже (поправка на щетину) и нажала спуск. По долине прокатился грохот, но в течение секунды ничего не произошло. Джой уже целилась вторично, и тут кабан рухнул.
Собаки тут же бросились к нему, вцепившись в тушу, и ничего нельзя было увидеть, лишь массу плещущихся, грызущих что-то собак. Джой поставила на предохранитель и побежала к ним. Билл и проводник были уже там. Проводник пинками разгонял собак, и они с Биллом выволокли кабана на другой берег.
Джой была потрясена своим трофеем. Мертвый он казался куда больше — почти шесть футов от рыла до вытянутых задних ног. Биллу и проводнику пришлось попыхтеть, чтобы вытащить его из русла. Проводник польстил  Джой,   заметив,   что  хоть  она  и баба, но стрелять умеет. Кабана понесли к домику. Билл и Джой шли следом. У домика кабана подвесили, чтобы сфотографировать. Решили не свежевать его, пока не подойдут другие охотники, чтобы те, кто остался без трофея, если пожелают, могли хотя бы сфотографироваться с чужим.
Через два часа еще один кабан повис рядом, и каждая фотокамера в лагере не лежала без дела, щелкая охотников и трофеи в разных положениях. Толпа охотников сильно поредела, когда настала пора свежевать туши. Поскольку Билл и Джой охотились вместе, жена посчитала вполне естественным, чтобы муж взял ее долю работы на себя. Снимая с кабана шкуру, свежевальщики по нескольку раз точили ножи. Особенно быстро они тупились, когда дело дошло до «калкана». Этот щит защищает кабана в боях брачного сезона, когда самцы-соперники сходятся морда к морде, плечо к плечу, и бьют головами по ребрам, выставив клыки.
Когда трофей освежевали до головы, Джой и Билл прервали работу, так как остальное должен был сделать таксидермист. Голову отправили в ближайший городок для набивки.
Потом положили кабана в огромную бочку с рассолом. Рассол меняли через каждые несколько часов и с каждой сменой он становился все бледнее и бледнее.
На следующий день проводники по-своему отметили успех Джой.
После охоты вырыли яму для костра и вбили два раздвоенных древесных ствола. Костер сложили из быстро горящей сосны, а сверху навалили бревна гикори (североамериканский орех). Кабана вытащили из рассола и насадили на двухдюймовый вертел лиственного дерева. Сосна вспыхнула, воспламенив долго горящий гикори. Кабан коптился брюхом вверх четыре часа до вечера, перед сном вертел повернули, устроив костер так, чтобы он горел до зари.
Проводники провожали супругов с удивительными мыслями: женщина выжила после охоты на кабана и медведя, не подстрелила никого из охотников и, самое невероятное, добыла кабана и медведя (медведя на, следующий день).
На блюда из кабана и медведя супруги пригласили всех знакомых, желающих отведать экзотических кушаний. Вначале подали филе медведя и кабана, а затем кабанью ветчину, соленые орехи, желе из дикой вишни и бочонок горячего пунша.
После тяжелой медвежатины острота соленых орехов возбудила аппетит для восприятия дикой свинины, копченной в дыму гикори, в сочетании с терпким желе из дикой вишни под горячее вино со специями.
«Дикая» пища воскрешала дикую силу кабана и медведя, а для супругов оживала охота, без которой не было бы этого пира.
Добавление комментария
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Защита от спама: